Чтение онлайн

Григорий Константинович рассказал, что в начале октября он вместе с командармом-11 А. И. Геккером и заведующим восточным отделом Коминтерна М. П. Павловичем побывали в Дагестане. В ауле Леваши при их участии состоялся съезд горской бедноты, который показал, что большинство местного населения на стороне Советской власти и готово с оружием в руках бороться с бандами Гоцинского. В Темир-Хан-Шуре (ныне Буйнакск), административном центре области, было проведено совещание ответственных работников, намечены конкретные меры по борьбе с контрреволюционным восстанием. Однако определенные трения между военными и политическими руководителями Дагестана сохранились.

Между тем мятежники упрочили свое положение. Различными методами – где подкупом, ложью, разжиганием религиозного фанатизма, а где и запугиванием, прямыми репрессиями они мобилизовали в свои отряды до 10 тысяч человек. Общее командование ими осуществлял полковник Джафаров. Своей конечной целью контрреволюционеры выдвинули задачу установления в Дагестане шариатской (духовно-светской) монархии во главе с «имамом» Гоцинским. Из Грузии мятежники получили 2400 винтовок, пулеметы и боеприпасы. Используя численное превосходство своих отрядов, Гоцинский и Джафаров направили главный удар против опорных пунктов советских частей – крепостей Гуниб, Хунзах и Ботлих. Последняя из них захвачена, Гуниб и Хунзах окружены.

Здесь у Орджоникидзе Тодорский и Свиридов услышали новое страшное сообщение из Дагестана. Следовавший в Хунзах с запасами продовольствия и боеприпасов крупный советский отряд был окружен в Араканском ущелье и почти полностью уничтожен. Погибло более 700 красноармейцев и красных партизан, в том числе председатель ДагЧК Дударов.

В сложившейся обстановке Кавбюро ЦК РКП (б) и командование фронтом приняли решение направить в Дагестан подкрепления и передать руководство ликвидацией восстания из рук областного военного комиссариата полевому командованию. Создавалась Дагестанская группа войск. Ее командующим назначался А. И. Тодорский. Комиссар 32-й дивизии И. А. Свиридов одновременно становился уполномоченным Реввоенсовета 11-й армии в Дагестане.

Разгрому банд Гоцинского огромное значение придавал В. И. Ленин. 9 сентября он телеграфировал Орджоникидзе: «Быстрейшая и полная ликвидация всех банд и остатков белогвардейщины на Кавказе и Кубани – дело абсолютной общегосударственной важности. Осведомляйте меня чаще и точнее о положении дела» [127] .

Поднятые по тревоге стрелковые и кавалерийский полки 32-й дивизии были погружены в эшелоны и выехали из Баку. В дороге, вдумываясь в события, происходящие в Дагестане, Тодорский еще яснее осознал трагедию, переживаемую «страной гор». Вот промелькнули Баладжары, Хачмас, Ялама, и поезд вступил в пределы Дагестана. На каждом шагу – разрушенные станции, сожженные, стертые с лица земли аулы. Сколько крови и слез пролил дагестанский народ, сколько мук и страданий перенес он в жестокой трехлетней борьбе с помещиками, буржуазией и клерикалами, англо-турецкими интервентами и деникинцами, прежде чем в апреле 1920 года ему удалось победить и установить в Дагестане Советскую власть!

Однако оказалось, что борьба не закончена. Заклятый враг дагестанских трудящихся Гоцинский, используя английское золото, вновь поднял антисоветский мятеж. Всячески скрывая свои истинные цели, он лицемерно провозгласил, что продолжает ту борьбу, которую вел в XIX веке против русского самодержавия Шамиль. Но что могло быть общего между широким освободительным движением горцев под руководством Шамиля против колониального и феодального гнета и зверствами контрреволюционных банд?! Теперь надо было помочь горцам разобраться, кто является их настоящим врагом – русский рабочий и крестьянин или крупнейший землевладелец и овцевод «имам» Гоцинский и его приспешники.

Прибыв в Темир-Хан-Шуру и изучив на месте обстановку, Тодорский принимает срочные меры к локализации восстания. Вскоре его штаб на Комендантской улице становится боевым центром подавления мятежа.

Энергичные шаги предпринимает командующий для объединения разрозненных групп революционных горцев в крупные партизанские отряды, для обучения и снабжения их, укрепления в отрядах воинской дисциплины. «Плечом к плечу с действующими частями Красной Армии, – говорилось в приказе Тодорского войскам от 8 ноября, – сражаются за утверждение Советовластия в области красные партизаны – честные сыны революционных аулов, смелые орлы со скалистых Кавказских гор». Но революционные горцы порой обнаруживают беспечность, организованной борьбе врага нередко противопоставляют только безудержную смелость и наступательный порыв, что не всегда приводит к желательным результатам. В приказе излагались меры, призванные повысить боеспособность красных партизан. Идейным руководителем и ответственным организатором всех партизанских отрядов Тодорский назначил одного из видных деятелей революционного движения в Дагестане Нажмутдина Самурского [128] .

Партизанские отряды сыграли важную роль в разгроме антисоветского мятежа. Позднее Тодорский отмечал, что привлечение к борьбе с мятежниками горцев-революционеров явилось главнейшим залогом победы [129] . 25 октября 1920 года председатель Дагревкома Сайд Габиев телеграфировал Г. К. Орджоникидзе, что, по показаниям пленных, «имам и прочая свора не ожидали подъема партизан, особенно в Казикумухском округе» [130] . По данным Орджоникидзе, Дагестан выставил против банд Гоцинского 8 тысяч добровольцев [131] . Прекрасно зная местность, нравы и обычаи дагестанцев, партизаны не только участвовали в боевых операциях, но и были незаменимыми разведчиками, вели агитацию среди населения, разъясняя ему политику Советской власти, чем способствовали скорейшему отрыву трудящихся масс от воздействия контрреволюционной пропаганды.

В сплочении дагестанской бедноты, в разоблачении демагогических призывов мятежников, прикрывавшихся лозунгом борьбы за национальную независимость, неоценимое значение имело провозглашение 13 ноября 1920 года на съезде народов Дагестана автономии области. В тот же день военком Свиридов писал Самурскому: «Сегодня в два часа приехали Сталин и Орджоникидзе; в четыре часа было собрание ответственных работников по вопросу об автономизации Дагестана, где тов. Сталин познакомил с решением на этот счет ЦК, и уже на открывшемся в девять часов вечера съезде им же была декларирована Дагестанская Советская Республика» [132] .

Триста делегатов и гостей съезда, в том числе Тодорский, внимательно слушали выступления И. В. Сталина, Г. К. Орджоникидзе, И. А. Свиридова и других ораторов. Все понимали величие происходящего события. В образной форме это выразил один из делегатов: «Когда у нас в Дагестане установилась Советская власть, у нас открылся один глаз. А теперь... у нас открылся другой... Мы теперь ясно видим и понимаем, что такое Советская власть» [133] .

Развернув активные боевые действия, советские части и партизанские отряды добились в первой половине ноября определенных успехов. От мятежников была очищена крепость Ботлих, снята осада с Гуниба и Хунзаха. Однако, чтобы закрепить успех и окончательно разгромить врага, наличных сил было недостаточно, а командование 11-й армии не могло в то время усилить Дагестанскую группу войск. В ответ на просьбу Тодорского о переводе в Дагестан штаба 94-й бригады и 281-го стрелкового полка командарм телеграфировал: «Обстановка не позволяет усиления вашего участка. Выделение сил из Баку не представляется возможным» [134] .

Во второй половине ноября – декабре 1920 года советские части вынуждены были перейти к обороне. Противник, уничтожив партизанский отряд Алибека Багатырева и полк Революционной дисциплины, прибывший в Дагестан из города Грозного, резко активизировал свои действия. Возросла численность мятежных банд. Только в Андийском округе контрреволюционный отряд насчитывал до 4 тысяч штыков и сабель. К мятежникам прибыла новая группа офицеров-горцев из Грузии [135] .

Советским войскам пришлось оставить Ботлих, Большой Гоцатль, Гергебиль и ряд других аулов. Тодорский приказал прочно укрепиться в Хунзахе и Гунибе. Потеря Гуниба поставила бы красноармейские части в критическое положение. Это отлично понимали и мятежники, предпринимая отчаянные попытки захватить крепость, но безуспешно. Позднее по ходатайству Тодорского всему гарнизону крепости за проявленные «геройство, отвагу и мужество, за все тяжелые лишения, стойко ими перенесенные в тяжелых боевых условиях осады», была объявлена благодарность от имени командования РККА. 176-й и 285-й стрелковые полки, особо отличившиеся при обороне Гуниба, были награждены почетными Красными знаменами [136] .

Упорные бои развернулись за аул Леваши, который несколько раз переходил из рук в руки. Под личным руководством Тодорского красноармейцы не только успешно оборонялись, но и переходили в яростные контратаки. Бои были ожесточенные. Вот описание одного из боевых эпизодов: «Под сильным ружейным огнем находилось правое орудие. Потерь не было, что объясняется крайним хладнокровием командира взвода и наводчика, не только ни на минуту не прекращавших артогня, но и отстреливавшихся из винтовок. Огонь этого орудия был чрезвычайно губителен, он не давал противнику выходить из складок местности и заставил замолчать его пулемет» [137] .