Чтение онлайн

Артиллерия сыграла важную роль в ликвидации авантюры Гоцинского. Успех борьбы без артиллерии, отмечал Тодорский, не мог иметь места в Дагестане. Однако использовать артиллерию в горах, зимой, при отсутствии дорог (еще декабрист А. А. Бестужев-Марлинский как-то шутя заметил, что «министром дорог в Дагестане, наверное, сам черт») было очень нелегко. Красноармейцы преодолели все трудности, чем вызвали заслуженный восторг революционных горцев. Жители Дагестана, вспоминал Тодорский, сохранившие память о многих войнах и с улыбкой смотревшие вначале на усилия артиллеристов поднять орудия в горы, став очевидцами такой установки, говорили: «Ни царь, ни Деникин не поставили зеленой арбы на гору, большевик пришел и поставил» [138] .

В период ожесточенных оборонительных боев в штаб Тодорского поступили сведения, что обнаглевший противник стремится перерезать железную дорогу Ростов – Петровск-Порт – Баку. Создалась реальная угроза доставке в Советскую Россию жизненно необходимой стране нефти. Это хорошо понимали все бойцы и командиры Дагестанской группы войск. В журнале боевых действий 32-й дивизии появилась запись: «Скорее погибнем все до одного, чем пропустим врага» [139] . По приказу Тодорского под ружье встали не только строевые части, но и учреждения, хозяйственные команды дивизии, партийные и советские органы Темир-Хан-Шуры.

Командование Кавказским фронтом внимательно следило за ходом вооруженной борьбы в Дагестане. Член Реввоенсовета фронта В. А. Трифонов в разговоре по прямому проводу с Г. К. Орджоникидзе подчеркивал, что восстание в Дагестане чрезвычайно разрослось, Темир-Хан-Шура не в безопасности. «Я сообщил об этом Сталину. Сегодня из Москвы получено распоряжение бросить в Дагестан одну, а если понадобится, то и две дивизии» [140] .

Председатель Дагревкома Габиев докладывал 12 декабря Орджоникидзе, что положение советских частей критическое. Ревком и начдив Тодорский делают все возможное, «но подкрепление, хотя бы в один-два батальона, дозарезу нужно сегодня-завтра, этим положение было бы спасено до подхода войск, обещанных комфронтом». В ответ на требование Орджоникидзе держаться во что бы то ни стало Габиев заверил: «Верь, что мы не сдадимся» [141] .

Несмотря на непрерывный натиск превосходящих сил мятежников, необычайно холодную зиму, острую нехватку продовольствия, боеприпасов и обмундирования, советские войска и партизанские отряды мужественно оборонялись. Они выполнили поставленную перед ними задачу – удержали занимаемые позиции до подхода подкреплений.

В начале 1921 года положение Дагестанской группы войск значительно улучшилось. В распоряжение Тодорского прибыли 14-я стрелковая имени Степина дивизия и 2-я Московская бригада курсантов. Их командиры получили подробные указания в штабе Дагестанской группы войск об особенностях боевых действий в горах.

Интересные воспоминания об инструктаже Тодорского оставил бывший комиссар 40-й бригады 14-й дивизии М. Е. Виноградов. Вскоре после прибытия бригады в Петровск-Порт, писал он, Тодорский вызвал командование бригады в свой штаб в Темир-Хан-Шуру.

«Знакомя с боевой обстановкой, А. И. Тодорский подвел нас к рельефной карте Нагорного Дагестана, сделанной еще во времена кавказских войн при царе Николае I. Я не знаю, что почувствовали комбриг и начальник штаба, посмотрев на эту карту, а про себя могу сказать, что у меня сердце похолодело от вида бесчисленных гор Дагестана. Ведь мы привыкли воевать в донских степях и на Кубани, где в горы мы только уперлись, преследуя войска генерала Фостикова. А тут сотни гор, ущелий и перевалов, через которые придется переходить красным бойцам.

А. И. Тодорский информировал нас и об ошибках, допущенных при проведении боевых операций в горах, когда наши части продвигались по шоссейной дороге, не занимая окрестных высот. В результате противник давал возможность беспрепятственно подойти к аулу, а затем открывал с командных высот ураганный огонь и наносил большие потери войскам» [142] .

Прибытие подкреплений позволило Тодорскому приступить к разгрому основных группировок противника. Блестяще осуществив операцию по взятию аула Ходжал-Махи и освобождению от осады крепости Гуниб, советские войска начали бои за аулы Гергебиль и Аймаки, являвшиеся опорными пунктами обороны мятежников. 17 января Тодорский издал приказ, по которому все подчиненные ему части и партизанские отряды были разделены на северный и южный боеучастки и ударную группу. Развернулась подготовка к решающему сражению.

Однако разработанный Тодорским план очищения Нагорного Дагестана от мятежников оказался под угрозой срыва. Не учитывая всех обстоятельств развернувшейся в горах кровопролитной борьбы, командование 11-й армии приказало начдиву-32 произвести перегруппировку сил и нанести основной удар в другом, Карадахском направлении. Тодорский не мог согласиться с ошибочным распоряжением и направил в штаб армии телеграмму, в которой аргументированно отстаивал свою точку зрения. В заключение он писал: «Прошу разрешения приступить к выполнению плана по овладению Гергебиль – Аймаки, к каковому войска срочно готовятся. С моей стороны будут приняты все меры, дабы потери были незначительными и исход был благоприятен для нас...» [143] Командарм утвердил план Тодорского.

22 января 1921 года в сильнейшую метель красноармейцы и партизаны перешли в наступление. Более тысячи мятежников, используя искусственные и природные укрепления, упорно оборонялись. Это были отборные, самые фанатичные отряды «шариатских войск». Но ни ожесточенное сопротивление противника, ни разыгравшаяся стихия не остановили советских бойцов. Решительным штурмом они овладели Гергебилем.

Разгром мятежников в аулах Гергебиль и Аймаки создал благоприятные условия для освобождения от длительной осады крепости Хунзах. Один из ее защитников, в то время молодой боец-коммунист, Н. Г. Долгополов вспоминал:

«Неожиданно к нам пришла большая радость. В ясный солнечный день мы стояли во дворе в очереди за обедом у походной кухни. Горячая водичка и кусочек конины ожидали каждого из нас. Вдруг в небе что-то загудело. Все взглянули вверх.

– Самолет, наш красный самолет!.. Ура! Ура! – пронеслось в рядах бойцов.

Да, это был наш самолет. Он сделал несколько кругов над крепостью, сбросил вымпел и полетел обратно. Командующий Дагестанской группой войск А. И. Тодорский писал: «Держитесь во что бы то ни стало, мы к вам скоро придем».

Лица бойцов повеселели.

Прошло еще несколько дней, и мы услышали отдаленный гул артиллерийской канонады. Он то усиливался, то затихал, вызывая у нас то радость, то тревогу. Но как бы то ни было, мы знали, что там, на подступах к крепости, идет борьба за наше освобождение.

Долгожданный день освобождения наступил на исходе января» [144] .

Повсеместно красноармейские части и отряды партизан наносили чувствительные удары по противнику. 28 января Орджоникидзе прислал Тодорскому и председателю Дагревкома Габиеву поздравительную телеграмму. В ней, в частности, говорилось: «Действуйте энергично, еще один смелый удар, и вся наемная свора будет уничтожена. Будьте осторожны с населением, знайте, что дагестанское население с нами. Руководителя операций начдива-32 товарища Тодорского и красных партизан Омарова, Атаева и Караева представляю к награждению орденом Красного Знамени» [145] .