Чтение онлайн

Менье пожал плечами.

— Что еще? Конечно, это был случай. Этот монстр разгуливал по улице с молотком, он был сумасшедший. Вот чем заканчивается, когда позволяют грязному шизофренику свободно разгуливать, вместо того чтобы запереть его, пока не случилось худшее. Только на этот раз это случилось с нами...

— У вашей жены не было каких-то особых проблем в то время? Ей не угрожали? Ничего подозрительного, о чем она вам не рассказывала?

— Мы не часто виделись, я часто бывал в разъездах. На самом деле, мы оба много работали, но все было хорошо. В общем, в наших отношениях были взлеты и падения, как у всех, наверное. Короче, я не помню ничего, что... что могло бы это объяснить. И если бы она чего-то боялась, если бы чувствовала себя в опасности, она бы мне сказала. Мы делились всем. Повторяю, Фруско — просто чертов псих.

Николя достал мобильный, показал ему фотографию жертвы из Дюньи.

— Вы видели этого человека? Его зовут Дени Лиенар. Посмотрите внимательно.

Джонатан Менье взглянул, покачал головой.

— Никогда... В любом случае, он выглядит мертвым.

— А Элеонор Урдель, психиатр, вам о чем-нибудь говорит?

— Нет.

— Натанаэль Машефер?

— Сколько их еще будет?

Полицейский, раздраженный, спрятал телефон.

— Вы упомянули своего пасынка. Значит, он не был плодом вашего союза с женой?

— А вам-то какое дело? Что это за вопросы?

Николя сохранял спокойствие, он хорошо понимал, что затрагивает болезненное прошлое. Реакция его собеседника была вполне оправданной.

— В деле почти ничего нет об Анжелик. Мне нужно, чтобы вы рассказали мне о ней, о ее жизни. Откуда она была... Как вы познакомились...

Джонатан Менье сделал несколько глотков пива, которое принес официант. Это немного успокоило его.

— Она была замечательной женщиной. Умная, увлеченная лошадьми, путешествиями; мы вдвоем объездили половину земного шара. Она также очень любила бегать. Каждую неделю она пробегала более тридцати километров со скоростью более пятидесяти километров в час. Неплохо, да? Она хотела оставаться молодой в душе. Она всегда говорила, что нельзя остановить старение, но можно не становиться старым... Цитата из кого-то, я уже не помню.

Он поразмыслил над этой мыслью, которая, вероятно, впервые за много лет всплыла в его памяти. Николя позволил ему открыться ему в своем темпе.

— Мы познакомились в баре в 13-м округе семнадцать лет назад. Друзья все подстроили и познакомили нас. В то время ей было 40, мне 37. Мы оба выходили из сложных отношений... Вот так так все и началось, просто так. Она развелась, уехала из провинции и переехала в Париж. Да, Матео не мой сын, но я воспитывал его как своего. Он был замечательным мальчиком... У нас была прекрасная жизнь...

Мужчина поднял глаза от бокала, в его глазах читалось отчаяние.

— Раньше я ездил на поезде по всей Франции, а сегодня чищу унитазы на вокзалах. Анжелик бы это очень рассмешило. В каком-то смысле мы оба были бы по уши в чужом дерьме.

— Почему вы так говорите?

— Потому что это была ее работа, если можно так сказать. Она изучала паразитов в больнице Биша.

Паразитов. Сердце Николя начало биться чаще. Он мгновенно вспомнил ленточного червя в кишечнике Лиенара. Он искал связь и нашел ее. На этот раз он был уверен: Анжелик Менье не была убита случайно каким-то психом. Как и поддельный Дени Лиенар, она была выбрана, а затем убита.

— Какие паразиты ее интересовали? Ленточные черви?

— Этого я не знаю. Я знаю только, что она все время писала о своих маленьких зверьках. Технические исследования, которые эксперты пересылали из лаборатории в лабораторию. Она была настоящей занудой. Она участвовала в написании многих статей.

— На какие темы?

Мужчина опустошил бокал, посмотрел на часы и встал.

— Это все так давно, у меня голова кругом идет... В любом случае, мне пора. Работа за вами. За французское государство. Передайте от меня спасибо ублюдкам, которые нами правят, и пусть продолжают в том же духе. Они на правильном пути.

Он помахал ему рукой и заключил:

— Скоро будет пожар, а пожарных, чтобы его потушить, не будет. Тогда будет слишком поздно. И это не потому, что мы вас не предупреждали.

Шарко бросился к задней части дома, адреналин ускорил его сердцебиение и наполнил мышцы новой энергией. Достигнув двери, он перевел дух, достал оружие, осторожно повернул ручку и толкнул дверь плечом. Замок легко поддался. Держа пистолет наперевес, он отскочил назад, как будто на него налетела стая насекомых.

С потолка свисали рыболовные сети. Веревки разной толщины перегораживали коридор от стены до стены на глубину пять-шесть метров, закрепленные так, что образовывали переплетенные геометрические фигуры. Должно быть, потребовалось безумное терпение и время, чтобы соорудить такое. Сколько километров веревок, узлов, петель, сколько гвоздей, винтов, чтобы все это держалось? Безумный способ защититься от вторжения, возможно. Как паук, защищающий свою территорию и реагирующий на вибрации своей паутины.

Это было чистым безумием. Крики превратились в стоны. Шарко показалось, что женщина умоляет, молит о пощаде. В его воображении возник образ человеческого паука, нападающего на нее, с вилами вместо рук и мощными челюстями вместо зубов.

Боль и отчаяние эхом разносились по стенам, вероятно, доносясь из комнаты, расположенной прямо над ним. Франк решил пробраться туда любой ценой.

Не сводя глаз с задней стены, он раздвинул нитки, наклонился, перешагнул и пролез в лабиринте из пеньковых и нейлоновых нитей, чувствуя себя мухой, запутавшейся в паутине. Если бы кто-то появился сейчас, он был бы легкой мишенью. Тем не менее, Франк надеялся, что Шарбонье занят наверху и у него нет оружия.

В любом случае, атмосфера была почти невыносимой. К запахам еды, жирного и прогорклого соуса добавились запахи затхлости и гнили, как будто дом не проветривали очень долго. К тому же было жарко. Слишком жарко. Сколько градусов? Двадцать пять? Отопление, должно быть, было включено на полную мощность. Лоб Шарко покрылся каплями пота.

Ему потребовалось целых пять минут, чтобы выбраться из веревок. Вечность. Иногда крики прекращались, и он думал, что женщина умерла, но потом они возобновлялись с новой силой. Когда он наконец смог свободно двигаться, он разглядел лестничную клетку за рядом дверей, которые, должно быть, вели в комнаты на первом этаже.

Поставив ногу на первую ступеньку, он почувствовал, как паутина ударила его по лицу. Плотная, почти непрозрачная шелковая паутина прилипла к его волосам. Он с ужасом отмахнулся от нее и поднял глаза: ему показалось, что он оказался в каком-то кошмарном карусели, в декорации кошмара. Вся клетка, освещенная очень слабыми прожекторами, была заполнена огромными паутинами, вполне реальными, по которым бегали сотни пауков. Словно непроходимая стена, по которой волосатые тела прочерчивали диагонали, сжимались, плели паутину, а прилипшие к ней мухи бились в агонии. Тени, благодаря перспективе, разрастались до гигантских размеров на перегородках и наклонном потолке. Всюду кишела жизнь, в этом паутинном мире был поднят общий тревожный сигнал: появился посторонний. Шарко, содрогнувшись, заметил крошечные коконы, некоторые из которых, казалось, вот-вот лопнут, готовые выпустить на свободу тысячи новых особей.