С.Л.О.М.
Шрифт:
– Я понял, понял!- крикнул Иван.- Выходи! Немедленно выходи из игры!
Но Ганимед уже потерял сознание.
– А, дьявол!- чертыхнулся Иван, открыв спрятанную в наруче консоль.- Придется отключить его снаружи. Игорь, не стой столбом, выходи!
Фигура Ивана замерцала и растворилась. Игорь нагнулся над Ганимедом. Тот по-прежнему не приходил в сознание. Подумалось, что надо дождаться, когда Иван отключит его, тогда уже и выходить из игры самому.
Сзади послышался чей-то крик. Игорь вскочил, и тут же чуть не рухнул от резкого головокружения. Небо и земля на несколько мгновений поменялись местами. По выжженному небу, вверх ногами, к нему скользил какой-то нечеткий, похожий на человеческий, светящийся силуэт, и беззвучно звал. Звук его голоса, казалось, не передавался по воздуху, а возникал прямо в голове:
– Левушкин, постой! Левушкин!
Потом опаленное небо полыхнуло пронзительно-голубым, а БТР вдруг раздулся и превратился в огромный киберэкскаватор. Игорь увидел мелькнувший перед ним здоровенный ковш, и летящее в лицо жесткое колючее облако пара и пыли. Его пронзила дикая боль, разрывающая на куски, превращающая тело в одни воспаленный нерв. Игорь раскрыл рот в беззвучном крике, сознание рванулось прочь и швырнуло его, обессиленного, на жесткий диван в комнату отдыха. Покатилась и загремела сбитая со стола кружка. Игорь, наконец, открыл глаза и судорожно вздохнул, вцепившись в подлокотник.
– Что же вы делаете, голубчик мой!- воскликнул взлохмаченный больше обычного Аким Аверьяныч, бросив игровой шлем на диван.- Донору анизотропный гипноз категорически противопоказан! Ну что, пришли в себя?
Игорь слабо кивнул. Перед его глазами все еще крутились то ржавый экскаватор, то выжженное небо, по которому скользил перевернутый силуэт и звал: "Левушкин, постой! Левушкин!"
14. По гамбургскому счету
Киберсапер, перемалывая гусеницами осколки приборов, дисков и канцелярской мелочи, круто развернулся и замер у стены. Штольц поддал носком ботинка раздавленную компьютерную мышь, и та закувыркалась в угол по кускам отбитой штукатурки.
– Натворили вы дело,- сказал Йозеф, обернувшись к хозяину кабинета.
Конструктор виновато заморгал:
– Так всего же не предусмотришь, товарищ майор.
– Я не есть майор, я есть капитан.
– Простите ради бога, товарищ капитан, я в этом не очень разбираюсь. А вас, товарищ, простите…
– Лейтенант Левушкин,- представился Олег.- Мы теряем время. Итак, повторите по пунктам, чем вооружен ваш гладиатор.
Конструктор вынул из кармана худенькую пачку фотографий:
– Вот… К сожалению, все чертежи в лаборатории…
В распахнувшуюся дверь стремительно влетел непомерно широкий человечек, одетый в черное зимнее драповое пальто правительственно-строгого покроя, скорее напоминающее футляр дорогой авторучки, чем человеческую одежду.
– Доигрались, Метелкин?- выпалил сходу футлярный человечек, не удосужившись даже поздороваться.- Ведь говорил я ему, неоднократно замечал, что плохо кончатся эти увлечения. Посмотрите! Нет, вы только посмотрите на это! Это же натуральный разгром! Что стало с лабораторией! С оборудованием!
Человечек споткнулся о манипулятор киберсапера, но даже не приостановился. Он выправился, взмахнув руками, затем решительно ринулся через обломки к двери в лабораторию.
– Вы куда?- не понял Штольц.- Эй! Halt! Стойте сейчас же!
– Стоять!!!- рявкнул Левушкин.
– Я бы вас попросил!- оскорбился драповый футляр, поворачиваясь всем корпусом.- Я, между прочим, завхоз, и несу ответственность.
– Это мало меня волнуется в данный момент,- отрезал Штольц, быстро просматривая фотографии кибера.- Эту машину - тоже. Лейтенант, как этот человек попал за оцепление? Очистить помещение от посторонних.
– Охрана!- крикнул в микрофон селектора Левушкин.- Почему пропускаете в здание кого попало?
– Это я, что ли, кто попало?!
Драповый футляр угрожающе раздулся, грозя разойтись по швам. Однако Левушкин, демонстративно козырнув, заметил:
– Вы слышали приказ? Прошу покинуть помещение, или я буду вынужден применить силу.
– Неслыханно!- возмущенно прошипел завхоз, повернув к выходу.- Это просто неслыханно! Применить силу! Ваше начальство будет об этом немедленно проинформировано! А вы, Метелкин, у меня за все ответите! За все!
Левушкин закрыл стеклянную дверь. Из коридора в последний раз донеслось: "Возмутительно!", и драповый футляр в сопровождении сержанта из оцепления покатился по коридору к лестнице.
– Это есть что?- спросил Штольц, ткнув пальцем в перфорированную трубку, торчащую из манипулятора кибера на одном из фото.
Конструктор поправил очки:
– Это ствол плазменного диссоциатора. Отсюда производится выброс ионизированного газа, неблагоприятно влияющего на электронные схемы противника.
Левушкин присвистнул:
– И какова температура неблагоприятного влияния?
– От трех тысяч до трех тысяч семиста градусов, в зависимости от используемой газовой среды.
– Это кроме шокера, дисковой пилы, молота и водяной пушки?
– Дротики можно исключить,- уверенно заметил Метелкин,- он израсходовал весь комплект.
Штольц взглянул на четыре титановых дротика, пробивших зеркальную стену, и сплюнул.
– Himmelhergott! Вы же не есть школьник, вы есть ученый человек. О чем вы думали, когда делайт diese monstrum?
– Так я ведь по-честному хотел… Понимаете? По гамбургскому счету. Чтобы настоящий гладиаторский бой, а не запрограммированная показуха на арене. У них же все срежиссировано, понимаете? Все подстроено!
– Настоящий гладиаторский бой?- усмехнулся Йозеф.- Ja, будет бой. Очень скоро. Гамбургский счет. Или мы уничтожаем он, или он уничтожает нас. Три тысячи семьсот градусов. Замечательно. Спасибо большого человека.
– Большое человеческое спасибо,- привычно поправил Олег.
– Йа, данке. Пожарные уже здесь?
– Пожарные уже внизу. Скорая сейчас будет.
– Оцепление?
– Порядок, в зоне оцепления никого.
– Что с кодом доступа?
Левушкин взглянул на монитор контроллера: