Чтение онлайн

–  Взломал шесть раз, и он каждый раз меняется.

Метелкин замялся:

–  Это защита против хакерского взлома. Чтобы никто не перехватил управление. Я не успел отладить. Может быть… все-таки есть менее рискованный способ обезвредить его?

–  Да,- кивнул Олег,- укрепить двери и закачать триста кубометров бетона через вентиляцию.

–  Это исключено. Не выдержат перегородки. И… и перекрытие. Можно сделать расчеты, конечно, но… нет, определенно не выдержат…

–  Поэтому мы и выбрали другой способ.

–  Ну,- сказал Йозеф,- хватит говорить. Будем арбайтен.

Он поднял дезинтегратор, дослал патрон в ствол, опустил забрало шлема и надел дыхательную маску. Левушкин вставил обойму и вывел киберсапера на боевую позицию. Обреченному роботу было суждено принять на себя первый и фатальный удар гладиатора.

–  Охрана!- снова распорядился Олег в селекторный микрофон.- Проводите консультанта! Уходите, Метелкин,- приказал он,- и передайте пожарным, чтобы были наготове.

Сержант увел конструктора, и Олег тоже надел дыхательную маску. Холодок воздушной смеси защипал ноздри, зашипел чуть слышно, выходя в клапаны термоброни, заклубил известковую пыль у щиколоток. По спине привычно прокатилась колючая волна мурашек. Мысли обрели чеканную четкость. Раз - пискнул сигнал оружейного идентификатора. Два - главный калибр снят с предохранителя. Три - ракету на боевой взвод. Электронный замок обожженной двери лег на линию прицела. Киберсапер поднял в боевое положение манипулятор с гидропушкой.

–  Готов?- спросил Йозеф.

Голос, искаженный гелиоксом, звучал из-под маски по-мультяшному забавно, совершенно не соответствуя серьезности момента.

–  Готов,- доложил Олег.

Штольц обернулся на секунду:

–  Мы сделаем его. Я слишком близко к свой цель, чтобы умереть сейчас,- он взял оружие наизготовку и решительно приказал,- achtung! Feyer!

***

Бонифаций засопел, скосил налитые кровью глаза на мальчишек-обидчиков и еще раз толкнул дерево широченным лбом. На стволе липы белели свежие отметины рогов, кора кое-где свисала клочьями.

–  А что, если он вовсе не уйдет?- спросил Андрей.

Олег, зацепившись ногами, свесился с толстой ветки и потыкал спину быка прутиком. Бонифаций резко повернулся, взрыв копытами землю, но никого сзади не обнаружив, хлестнул себя по боку хвостом, нагнул голову и выдал сиплый короткий боевой клич.

–  Да куда он денется?- усмехнулся Олег.- Все равно к вечеру на речку пойдет. Видишь, как наелся? Скоро пить захочет.

–  Мы что же, будем до вечера тут висеть?

–  А чем плохо?

–  Есть хочется.

–  Это со страху.

–  Вот и нет.

–  Вот и да.

–  Ничего я не испугался. Сказал - поглажу, и погладил.

–  Но ведь страшно было? Честно? И тогда, и потом. И сейчас.

–  Нет.

–  Врешь.

–  Сам ты врешь. Ты сам боишься.

–  Боюсь. Всем страшно. Смелость не в том, чтобы не бояться, а в том, чтобы в нужную минуту пересилить страх. Так мой папа сказал.

–  Ну, мало ли, что твой папа говорит…

–  Он больше ничего не говорит.

–  Почему?

Олег подтянулся и влез обратно на ветку:

–  Он умер.

–  Да ну. Я его сегодня видел в магазине.

–  Это мой отчим. Отец погиб на войне.

–  Да ну,- сказал Андрей,- на какой такой войне? У нас нет никакой войны.

–  Не у нас. Далеко.

–  А зачем он туда поехал, если там война?

–  Чтобы войны больше не было. Он был миротворец.

–  Кто?

–  Миротворец, балда. Солдат, который воюет, чтобы не было войны.

–  Воюет против войны?

–  Клянись, что никому не скажешь.

–  Что не скажу?

–  Тайну.

–  Ну, клянусь…

Олег поморщился:

–  Тоже мне, клятва…

–  А как тогда?

–  Надо землю есть.

Андрей взглянул на быка, терпеливо жующего жвачку в ожидании расправы над обидчиками.

–  Так нету земли…

Олег тоже взглянул на быка:

–  Будет тебе земля…

Примерившись, он спрыгнул точно на спину Бонифация. Бык словно взбесился. Закрутился на месте волчком, так что клочья травы и дерна полетели во все стороны, однако Олег вцепился в его холку, точно клещ. Бонифаций, нагнув голову, несколько раз взбрыкнул задними ногами и повалился набок, решив раздавить нахала. Олег, мгновенно соскочив, сунул комок земли в карман и выпрямился. Бонифаций, вскочив на ноги, развернулся и воткнул копыта в грязь, тяжело отдуваясь. Так они и замерли лицом к лицу. Олег, чуть наклонив голову, не отрываясь, смотрел прямо в налитые кровью бычьи глаза. Происходило странное. Дыхание быка становилось все тише и спокойнее. Через минуту он мотнул головой, отвернулся и принялся, как ни в чем не бывало, пощипывать траву.

–  Не спускайся,- приказал Олег.

Он дождался, когда Бонифаций отвернется, и в два прыжка взлетел на дерево. Бык повернулся, оторопело поморгал, задрал хвост и выдал короткое устрашающее мычание. После чего развернулся и тяжелым галопом поскакал на речку.

–  Как ты это делаешь?- выдохнул Андрей, снова обретя дар речи.

–  Ничего особенного,- ответил Олег.- Просто он очень удивился и не знал, что делать. Но ты не вздумай повторять. Если увидит, что боишься - в лепешку раскатает.

–  Это тебя тоже отец научил?

–  Да.

Олег вынул из кармана липкий черный ком:

–  Ешь.

Андрей сморщился, но откусил маленький кусок, разжевал и показал черный язык.

–  Ну?

Олег посмотрел в сторону дома и сказал:

–  Самое главное - маме не проболтаться. Я, когда вырасту, тоже хочу стать миротворцем, как папа. А мама не хочет.

–  Почему?

–  Вот балда. Она боится меня потерять, как папу.

Андрей спрыгнул вниз и отряхнулся.

–  Это, наверное, здорово - воевать против войны.

–  Еще бы,- сказал Олег.

***

–  Выпейте это, голубчик,- приказал Акишин.

Игорь осторожно понюхал мензурку:

–  А мне это можно?

–  Вы бы немного раньше полюбопытствовали, что можно, а что нельзя. Если я даю - пейте.

–  Фе!- поморщился Игорь, влив в себя содержимое мензурки.- А где… Иван Васильевич… и Ганимед?