Чтение онлайн

В 1921 году анализ у Сабины проходил молодой мужчина, которому в то время было двадцать пять лет, проявлявший интерес к различным сферам знания, включая философию, психологию, зоологию. Он интересовался также психоанализом и даже опубликовал статью о соотношении психоанализа с психологией ребенка. Этого мужчину звали Жан Пиаже.

Она работала с ним на протяжении восьми месяцев, ежедневно по часу в день. В процессе анализа ей удалось привести в некую систему разрозненные знания этого молодого мужчины, обладавшего пытливым умом и способностями к исследовательской деятельности.

К тому времени Сабина размышляла над проблемой происхождения и развития речи, что было связано с наблюдениями над детьми, включая ее собственную дочь. Результаты этого осмысления получили частичное отражение в статье, опубликованной в Международном психоаналитическом журнале в 1920 году, то есть в то же время, когда появилась публикация Пиаже.

Поскольку исследовательские интересы Пиаже и Шпильрейн пересеклись, в рамках анализа они часто обсуждали различные аспекты психологии ребенка, включая специфические особенности первоначального произнесения слов и этапы развития речи у детей.

Полагаю, что обсуждения этих вопросов, являвшихся в то время «белым пятном» в исследовательской литературе, оказали стимулирующее воздействие на Пиаже, который предпринял дальнейшие усилия по осмыслению и экспериментальной проверке фаз развития речевых и умственных способностей детей. Во всяком случае, в 1921 году он опубликовал интересную статью, в которой поставил и обсудил ряд вопросов, связанных с развитием речи и мышления у ребенка.

Не исключено, что размышления Сабины о психоанализе в какой-то степени вызвали еще больший интерес Пиаже к психоаналитическим идеям. Как бы там ни было, он стал членом Швейцарского психоаналитического общества, образованного в 1920 году. Председателем этого общества был профессор Эдуард Клапаред, возглавлявший Институт психологии, в котором тогда работала Сабина. В 1922 году Пиаже, как и Шпильрейн, принял участие в работе Международного психоаналитического конгресса в Берлине. В этом же году вышла в свет статья Сабины «Возникновение детских слов „папа“ и „мама“. Некоторые размышления о различных стадиях развития речи», представляющая собой переработанный вариант того доклада на VI Международном психоаналитическом конгрессе, в котором ею были выдвинуты идеи о значении материнской груди и акта сосания в развитии ребенка, об изобретении ребенком своего языка, о различиях между аутистическим и социальным языками, о фазах речевого развития грудных детей.

Вместе с тем Пиаже подверг сомнению ряд психоаналитических идей и, судя по всему, не собирался посвящать свою жизнь психоанализу. Скорее, напротив, у него обнаружилась склонность к экспериментальной деятельности, и он хотел приложить все свои силы и знания к более глубокому исследованию операций мышления.

По прошествии восьми месяцев аналитической работы с Пиаже Сабина посчитала, что сделала все от нее зависящее, чтобы помочь ему разобраться в тех сомнениях, которые у него были. Он мог вполне самостоятельно продвигаться вперед в своей научной деятельности. В продолжении дальнейшего курса анализа не было необходимости, тем более что Пиаже не привлекала карьера психоаналитика. На этом они и расстались.

В последующие годы Сабина не имела возможности получить какой-либо информации о его дальнейшей жизни. Часто бывает так, что после завершения курса лечения психоаналитик и его бывший пациент не только не встречаются, но и не имеют желания видеть друг друга.

Некоторые психоаналитики считают, что после завершения лечения пациент должен напрочь забыть как о своем аналитике, так и о том, что имело место в процессе анализа. Так лучше для того, кто прошел курс психоаналитической терапии, поскольку встреча с терапевтом может вызвать у него рецидивы имевших ранее реакций переноса, что скажется на ухудшении его самочувствия.

Сабина сама находилась в такой ситуации, когда после прохождения курса лечения в клинике Бургхольцли постоянно встречалась со своим лечащим врачом, что не могло не сказаться на ее болезненной привязанности к Юнгу.

В 1922 году у Сабины возникли некоторые разногласия с женевскими психоаналитиками. К тому времени она стала подумывать о возвращении в Россию, где успешно работали ее братья и где психоанализ получил такое распространение, что на Международном психоаналитическом конгрессе в Берлине рассматривался вопрос о принятии Русского психоаналитического общества в Международную психоаналитическую ассоциацию.

Она советовалась по этому вопросу с Фрейдом, но ее желание вернуться в Россию не вызвало у него большого энтузиазма. Напротив, он порекомендовал ей поехать лучше в Берлин, где открылся первый учебный институт психоанализа и где она могла бы продолжить свою психоаналитическую деятельность.

Однако, размышляя о возможных перспективах дальнейшей работы и горя желанием внести свой вклад в развитие психоанализа в России, Сабина все же решила вернуться в родные пенаты. После того как она изложила Фрейду намеченный ею план по дальнейшей психоаналитической деятельности в Москве, он согласился с ней, признав это решение лучшим, чем его прежний совет работать в Берлине.

В начале 1923 года Сабина покинула Швейцарию и вернулась на родину. Ее хорошо приняли в Москве ведущие в то время русские психоаналитики, включая Вульфа и Ермакова, и осенью того же года она стала членом Русского психоаналитического общества. Будучи избранной в состав комитета этого общества, Сабина тут же приняла активное участие в его работе, выступая с сообщениями и докладами.

С большим энтузиазмом она включилась в психоаналитическую деятельность и с удовольствием стала работать там, где имелась такая возможность: возглавила секцию детской психологии в Первом московском университете, работала врачом-педологом в городке имени Третьего Интернационала, в качестве научного сотрудника состояла в штате Государственного психоаналитического института, где читала курс лекций по психологии бессознательного мышления, вела семинар по психоанализу детей и осуществляла амбулаторный прием.

Сабина полагала, что опыт, приобретенный в клиниках Блейлера (Цюрих) и Бонхофера (Берлин), в институтах Руссо и Клапареда (Женева), у Юнга и Фрейда, позволит ей с максимальной отдачей работать в Москве. Однако надежды на творческую работу не оправдались. Реальная жизнь и идейная атмосфера в сфере науки, вообще, и психоанализа, в частности, оказались таковы, что не давали возможности развернуться в полную силу.

До возвращения в Россию Сабина была в какой-то степени знакома с состоянием психоанализа в России, поскольку читала работы русских психоаналитиков и даже сделала соответствующий обзор, который был опубликован в одном из журналов. Однако только в процессе работы в Москве к ней начало приходить понимание того, что здесь идеологические мотивы подчас перевешивают клинические наработки и научные исследования.

Настроенная на серьезную терапевтическую и исследовательскую деятельность, Сабина была далека от политики. Тем не менее, ей пришлось столкнуться с тем, что часть русских психоаналитиков не столько занималась клинической деятельностью, сколько вела дискуссии по поводу совместимости или несовместимости психоанализа с марксизмом.

У Сабины возникли сомнения относительно возможности реализации своего творческого потенциала, тем более что в Государственном институте психоанализа начались подспудные трения, вскоре завершившиеся его ликвидацией. Кроме того, изменение семейных обстоятельств, связанных с тем, что между ней и мужем, который в то время проживал в Ростове-на-Дону, начали налаживаться отношения, заставило ее пересмотреть первоначальные планы.

Все это вместе взятое привело к тому, что Сабина оставила Москву и переехала в свой родной город, где проживал ее овдовевший отец.

На протяжении последующих 17 лет она жила и работала в Ростове-на-Дону.

В июне 1926 года у Сабины родилась вторая дочь, Ева. Несмотря на бытовые трудности, она воспитывала своих дочерей, прививая им любовь к музыке и искусству. Одновременно она сначала работала педологом и врачом в школе, однако после разгрома в середине 1930-х годов педологии как «буржуазного направления» ей пришлось оставить педологическую деятельность.