Чтение онлайн

– А о чём думал ты, смотря на луну? Желал ли хоть раз вернуть силы?

Хотелось бы сказать, что ветер нашептал на ухо слова, но на деле ответа не последовало. Она совсем одна. В тишине, изредка нарушаемой шорохом ветвей. С промёрзшим болящим телом, которое хотя бы хватило сил переодеть в целую одежду, с собранным по кусочкам трупом в сердце и с неспособностью до конца осознать последние события. Из-за чего умерли палачи? Почему так быстро затянулись раны? Что скрывала пелена?

«Но мои дни сочтены, поэтому ответов я не найду».

– Знаешь, что меня печалит? – Белая опустила и вторую руку на грудь. – Когда мы снова встретимся, то не узнаем друг друга. Не вспомним. Нашей истории суждено закончиться здесь. Хотела бы я, чтобы новые мы тоже смогли сойтись. И быть вместе. Просто быть вместе без постоянных разлук. Но Мир неприветлив. И я не знаю, осмелюсь ли противиться воле большинства. Прости меня. Родон, прости, если своим упрямым эгоизмом я обреку тебя на жизнь, что окажется не лучше этой. Я уверена, что это правильнее, чем ждать конца твоего мира, но… Я не знаю, что правильно на самом деле.

Белая закрыла глаза. К сожалению, есть вопросы, на которые не существует однозначно верного ответа. Выборы, среди которых нет хорошего. А выбирая из двух зол, трудно не чувствовать вину.

***

Белая вернулась в сад и сначала не узнала это место: раньше здесь никогда не было снежной зимы. На самом деле, похоронить мощи можно где угодно, но тянуло именно сюда. К разбивающимся об утёс волнам и поникшей глицинии: месту первой встречи, что станет и местом прощания.

Для начала нужно надгробие. Белая бродила по разрушенному саду, выискивая подходящий камень. Слишком маленький не подойдёт. Слишком кривой – тоже. Большой она не донесёт. А вот этот, некогда бывший частью беседки… Вполне. И по форме почти похоже на настоящее надгробие. Белая притащила его к глицинии и установила на более-менее ровном месте. Вкопать в землю для устойчивости не получится – слишком та твёрдая, суметь бы для сферы ямку сделать. И чем? Можно попробовать руками, но… Наверное, палкой будет быстрее?

Пришлось снова побродить, чтобы найти под снегом достаточно крепкую. Белая опустилась на колени возле надгробия, положила рядом сферу. Красную-красную, будто заледеневшая кровь. Белая долбила палкой мёрзлую землю в попытке сделать ямку для захоронения мощей, а позади уже стояла женщина в чёрном.

– Кто вы? – спросила, на миг обернувшись, и продолжила своё дело.

– Всего лишь Смерть.

– Всего лишь, – усмешка. – С каких пор высшие сущности – «всего лишь»?

– С тех самых, дитя моё. То, что способно спуститься в мир смертных, иначе не назовёшь.

– И для чего же вы спустились? – Не то чтобы Белая не догадывалась, просто скрашивала разговором трудное дело.

– Меня ждёт много работы, – сказала Смерть, пустыми серыми глазами смотря куда-то вперёд, будто уже видела руины, в которые превратится всё, что осталось от этого мира.

– Вы пришли всё уничтожить?

– Нет. Я только соберу урожай, но не буду мешать тому, что способно пережить катастрофу.

Белая хотела поинтересоваться: «что способно пережить» – это допущение или предвиденье? Однако Смерть исчезла раньше, чем слова обрели форму, оставляя наедине с неподатливой мёртвой землёй и упакованным в сферу божественным трупом.

– Пришла пора прощаться, а я так и не представилась по-настоящему. – Она обхватила сферу содранными ладонями и переложила в ямку, глубины которой едва-едва хватило. – Береги себя для меня.

И холодные комья земли скрыли сферу. У Белой не осталось ничего, кроме неё самой. Она надавила пальцем на грубый камень и резко провела вниз, раздирая кожу. Сжав зубы, кровью и плотью истерзанных пальцев она вывела на надгробии имя: «Родон». Порыв ветра поднял снежный вихрь, скрывший всё на несколько мгновений.

Возле могилы не осталось никого, только белая азалия проросла сквозь снег, обняла камень и тут же осыпалась.

Душа Создателя наконец-то смогла покинуть мир под крики проклятий, разносящихся со всех его уголков.

========== Глава 41. Осторожность превыше совести ==========

В действительности память духов работает сложнее и страннее, чем принято считать. Обобщённо говорили, что перерождение её стирает, однако реальность устроена хитрее. Если дух жил спокойно, умер в Мире и только чтобы восстановить силы, отдохнуть, он мог забыть не всё. Также важной составляющей является цветок духа: что для одних правило, то для других исключение. Однако крайне редко кто-то сохранял память, если умер в другом мире или был наказан за нарушение правил.

Белую Азалию, как и положено, перерождение лишило воспоминаний о Родоне и проделанном ради него пути, а также роли стража – второе сердце так и не вернулось, но не смогло лишить той самой черты, что в прошлый раз довела до беды: любопытства. Теперь она при всём желании не смогла бы сунуться в мир с ещё живым Создателем – таких банально не осталось, зато не давали покоя не раз и не два краем уха услышанные разговоры о последнем садовнике, наконец появившемся в Мире. Только вот никого не радовало это «наконец». Азалия никак не могла понять, почему.

Много слышала о каком-то предсказании, согласно которому последний садовник принесёт в Мир беду. Но ни разу – об источнике слухов. И о том, чтобы этот самый Последний в самом деле успел сделать что-то плохое, опасное, да хоть настораживающее. Вся его вина – хотя можно ли называть это виной? – заключалась в позднем появлении.

Азалия могла бы расспросить кого-нибудь, попытаться докопаться до истины, но… Ей не хватало решительности. Ни среди духов, ни среди садовников не принято быть на стороне Последнего, в таком случае усомниться в предсказании, заявлять, что Последний ничем не подтвердил его верность – пойти против мнения большинства. Выделяться из толпы совсем не в духе Азалии. Сливаться безопаснее. Ради безопасности можно пожертвовать своим мнением. Особенно пустоцвету.

Раз не получалось спросить, почему бы не подойти к проблеме с другой стороны? Можно же наведаться к Последнему. Вдруг одного взгляда на него хватит, чтобы всё понять? Вдруг сад в ужасном состоянии, а вид дома таков, что сразу выдаст преисполненную злобой натуру? Да, она незаметно подойдёт к саду и обязательно там что-нибудь выяснит.

Весь путь до края Азалия гадала, что же там увидит. И неожиданно для себя почувствовала сожаление от того, что родилась слишком поздно. Или умерла? Почему-то никто не мог ответить, как и когда закончила жизнь прошлая Азалия. Как бы то ни было, в своей нынешней ипостаси Мир без Последнего она не застала. Это порождало огорчение и смятение. И странное желание повернуть время вспять, чтобы… Чтобы что?

«Было бы лучше, встреться я с ним до перерождения», – единственное предположение, посещавшее голову.

Не решаясь встретиться лицом к лицу, Азалия брела вдоль зелёной стены, пока не наткнулась на просвет, а по звуку казалось, что кто-то ходит с другой стороны. Если заглянуть здесь, её ведь не заметят? В противном случае придумать оправдание будет гораздо сложнее.

Она тихо и осторожно слегка раздвинула ветки руками и увидела… Самый обычный сад. Такой же обычный дом. Совсем ничего жуткого и подозрительного. Всё выглядело настолько нормально, что на мгновение Азалия разочаровалась – успела по пути напридумывать всякого. Не сбывшегося.