Чтение онлайн

Слониха кинулась бежать. Бой выиграли мы. Рубен спасен. У него было поранено колено, из раненых пальцев руки текла кровь, но он судорожно улыбался и шептал: «Asante sana bwana mkubwa». Большое вам спасибо, господин.

Мне остается только досказать, почему Рубен был таким грустным. Он купил себе жену, очень красивую, она даже училась в какой-то школе и знала немного английский язык. Родители, конечно, ее очень дорого ценили. Первый взнос за нее Рубен заплатил — три коровы, больше у него не было. Поэтому родители отобрали дочь. Если Рубен приходил навестить жену, они запирали ее в хижине, не допуская его к ней, а она не смела на него даже взглянуть.

В один прекрасный день родители продали ее другому. Тот, другой, не был таким красивым, как Рубен, он был старый, но у него было много коров, и он мог сразу все оплатить. Рубен очень тосковал. Я не мог на него смотреть и однажды вечером высказал ему чисто европейскую идею.

— Рубен, если бы у меня отобрали жену, я бы не смог вот так спокойно смотреть на это.

— А что бы вы сделали, бвана?

— Я бы боролся за нее. Знаешь, давай возьмем всех мужчин нашего лагеря, сядем в джипы и поедем в ту деревню, куда ее продали. Ты схватишь жену, сядешь с ней в джип — и все в порядке! Ведь это твоя жена или нет?

Рубен только грустно покачал головой, а Эдук, шеф африканцев в нашем лагере, сказал мне:

— Ах, бвана, это невозможно. Из-за этого может произойти кровавая война. Но женщина, если она действительно тоскует по Рубену, все равно добьется своего.

— А как?

— Женщины умеют помогать, поверьте, бвана.

Он мне потом объяснил. Жена будет плакать, вздыхать, будет плакать и в постели. Он ее побьет раз-другой, а она будет опять плакать, да еще сильнее… Не будет есть и… Кто захочет иметь такую исхудавшую и зареванную женщину? Этот старик даже рад будет избавиться от нее.

Представьте себе, что Эдук оказался прав. Через три месяца жена Рубена вернулась — исхудавшая, с опухшими от слез глазами, но счастливая. Рубен ворчал, но Эдук мне объяснил, что это у мужчин высшее проявление удовольствия.

Родителям, чтобы задобрить их, я купил красивое сверкающее зеркало, шкатулку и одежду и от имени Рубена послал к ним делегацию, которая вернулась в лагерь живой и невредимой, даже в хорошем настроении, и, главное, без подарков. Значит, мы родителей задобрили, а следовательно, все в порядке.

Жена Рубена быстро стала поправляться, и он снова был счастлив.

Мне вспоминаются две небольшие истории… все же жизнь в лагере не давала скучать. Как-то мы разбили лагерь под большим баобабом. Недалеко от него протекала река. Однажды днем, после окончания тяжелейшего отлова одного строптивого жирафа, я пошел искупаться. Взял с собой мыло, полотенце и спустился к реке. Уходя, я сказал кому-то из африканцев: «Кто хочет, пусть идет купаться. Скажи остальным».

Через минуту на берегу реки собралось все африканское население нашего лагеря. Я с блаженством плескался в воде, погружался в нее и даже пытался сделать несколько взмахов, несмотря на то, что река была очень мелкой. Нет слов, чтобы описать это наслаждение, особенно, если термометр показывает 60 градусов жары.

Наслаждаясь водой — пусть она была теплой, но все же водой, — я совершенно забыл об африканцах. И вдруг я увидел, что произошло что-то необычайное. Я перестал плескаться и, не выходя из воды, с удивлением смотрел на берег.

Африканцы, всегда улыбающиеся и добродушные, как дети сейчас хмуро смотрели на меня при гробовом молчании. Какое-то время мы так смотрели друг на друга. Я не мог понять, что же происходит.

— Эй, что вы уставились на меня? Идите купаться!

Однако никто не шелохнулся, женщины и мужчины продолжали молча смотреть на меня. Я задумался над африканским составом нашего лагеря. Каждое племя имеет разные обычаи, касающиеся мытья. Может быть, в этом кроется причина? Например, когда рождается девочка в племени туркана, ее искупают, завернут в тряпку или в шкуру антилопы, и это будет первое и последнее мытье в ее жизни. Даже тогда, когда они идут за водой к реке, войти в воду должен мужчина. Он зачерпнет воду в сосуд, подаст его женщине, а понесет воду уже она. Когда женщины из племени туркана становятся очень грязными, они набирают полные горсти пыли и тщательно протирают ею свое тело. Интересно, что в этом племени самый низкий процент заболеваемости.

В племени укамба — наоборот. Женщины очень чистоплотны. Каждый вечер они отправляются к реке или ручью, чтобы помыться. Конечно, без мыла. Мыла они вообще не знают. Удивительно, что, несмотря на это, у женщин племени всегда прекрасная, чистая кожа, гладкая, как мрамор, без единого волоска. Впоследствии я узнал секрет: у них существует своя собственная косметика. Они всегда носят при себе особый камень, завернутый в платочек и привязанный к поясу. Этим камнем они тщательно трут свое тело и «состругивают» с кожи все, чему на ней не положено быть: ороговевшую кожу, волосы, грязь. Камень в платочке заменяет им все косметические средства, которыми пользуются наши европейские дамы, и это, действительно, самая эффективная косметика, которую мне когда-либо приходилось в жизни видеть.

Я стоял посреди реки и размышлял.

— Ну, что вы там стоите, — прокричал я снова. — Идите же!

И, чтобы вызвать у них желание искупаться, я начал дурачиться в воде, нырять, подражая дельфинам или бегемотам, кому, я сейчас уже точно не помню. И продолжал ломать себе голову над происходящим. Я сгорал от любопытства.

— Вы даже не представляете, какая чудесная вода!..

Но африканцы молча стояли на берегу в едином строю, тесно прижавшись друг к другу и напоминая неподвижную холодную стену, вытесанную из черного мрамора.

Через какое-то время один из африканцев, кажется, самый старший, вышел из строя, подошел близко к воде и строгим голосом позвал:

— Бвана!

— Что случилось? Что ты хочешь?

Он строго нахмурился и не отвечал. Остальные африканцы молча ждали.

— Бвана, — сказал он еще более строгим голосом. — Выйди вон из воды!

Признаюсь, я остолбенел от удивления. Африканец, который меня позвал, всегда был старательным, исполнительным и вежливым.

— Почему я должен выйти из воды? — спросил я голосом студентика, который стоит перед строгим учителем.

— Бвана, выйди!

Вышел. Иду шаг за шагом… Женщины и мужчины недоверчиво смотрят на меня, оглядывая меня со всех сторон… Черт возьми, что им может не нравиться в моей фигуре? Брюшко в Африке я уже потерял, тогда что же? Наконец я остановился на берегу.

— Бвана, что у тебя там? — спросил африканец с лицом строгого учителя.

Все смотрели на мою нижнюю часть тела, а я… был просто ошеломлен всем этим. В Африке европейцев иногда может что-то удивить, но этого я действительно не ожидал.