Чтение онлайн

Повернувшись, оба посмотрели вниз, в долину. Там начали понемногузагораться огоньки, обозначая жилища, спрятанные в кронах валлинов.Вечерний воздух был неподвижен, лишь доносился запах дровяного дымкаочагов. Время от времени издалека слышались голоса - матери звали детейужинать.

– А я и не слышал, чтобы в Утехе завелось какое-то зло, - негромкосказал Флинт.

– Преследования за веру... дознания всякие...
– Голос Таниса зловещепрозвучал из-под надвинутого капюшона. Насколько помнилось гному, раньшеэтот голос не был таким низким и мрачным. Петь лет порядком-таки изменилиего друга - притом что эльфы с годами не менялись вообще! С другойстороны, Танис лишь наполовину был эльфом - дитя зверского насилия, сынэльфийки, которую обесчестил человек-воин. Дитя войны - одной из множествавспыхнувших между разными расами Кринна в страшные годы безвременья, послеКатаклизма...

– Дознания? Я слышал, хватают только тех, кто в открытую протестуетпротив Высокого Теократа.
– Флинт фыркнул.
– Я тоже не верю в Новых Богов,о которых толкуют Искатели. И никогда в них не верил. Но я же не кричу обэтом на улице! Не высовывайся - и останешься цел, вот мой девиз. И потом,я полагаю, Высокие Искатели, живущие в Гавани, как были людьми мудрыми иправедными, так и остались. Одно сгнившее яблоко - утехинское - испоганиловсю корзину, вот и все. Кстати, а сам ты нашел, что искал?

– Какое-нибудь знамение древних истинных Богов?
– спросил Танис. -Или ты имеешь в виду душевное успокоение? Я искал того и другого...

– Я полагаю, одно подразумевает другое, - проворчал Флинт. И повертелчурбачок, не вполне довольный работой.
– Ну что, мы так и будем торчатьздесь весь вечер, принюхиваясь к чужой стряпне? Или, может, все-такиспустимся в город и поужинаем?

– Пойдем, - сказал Танис, и они направились вниз по тропе. ПоходкаТаниса была вдвое размашистей, чем у его спутника гнома. И хотя уже многолет минуло с тех пор, как они последний раз путешествовали вместе, Таниспо привычке слегка убавил шаг, а Флинт, наоборот, прибавил.

– Стало быть, ты ничего не нашел?
– продолжал рас спрашивать Флинт.

– Ничего, - ответил Танис.
– Как мы и думали, жрецы и священники, ещеоставшиеся в этом мире, служат ложным Богам. То есть я не раз слышалроссказни об исцелениях, но на поверку все оказывалось либо магией, либовообще жульничеством По счастью, наш общий друг Рейстлин меня научил, начто обращать внимание.

– Рейстлин!
– хмыкнул Флинт.
– Уж мне этот тощий бледнолицый маг!..Да он сам наполовину шарлатан!. Вечно хнычет, лицемерит и сует нос не всвое дело! Если бы не его брат-близнец, кто-нибудь давно уже раз инавсегда положил конец его штучкам.

Танис спрягал улыбку в бороде.

– Я думаю, - сказал он, - этот юноша куда сильней в магии, чем тыполагаешь. И согласись: Рейстлин, как и я, долго и неустанно трудился,помогая тем, кого обманули лжесвятоши...
– Танис вздохнул.

– За что вас, я полагаю, не многие благодарили, - буркнул Флинт.

– Да уж. Люди хотят верить - и верят, даже зная в глубине души, чтовера эта ложная. Ну, а сам-то ты что? Как твое путешествие на родину?

Флинт долго не отвечал, лицо его было мрачно.

– Зря я туда ходил, - пробормотал он наконец, искоса глянув наТаниса. Глаза гнома были едва видны под нависшими седыми бровями, нополуэльф перехватил взгляд Флинта и понял, что его спутнику не по душе былтакой оборот разговора. И все-таки он продолжал расспрашивать:

– Подтвердилось ли то, что мы слышали о гномских жрецах?

– Нет. Все они сгинули во время Катаклизма, триста лет назад. Таксказали мне старики.

– Почти как и у эльфов, - задумчиво проговорил Танис.

– Я видел...

– Т-с-с!
– Танис предостерегающе вскинул руку.

Флинт замер на месте и тихо спросил:

– Что такое?

– Там, вон в той рощице, - указал ему Танис. Флинт напряг зрение,одновременно нащупывая топор, пристегнутый за спиной.

Лучи закатного солнца, косо пронизывавшие рощу, блеснули на чем-тометаллическом. Танис заметил этот блеск, потерял его, потом вновь увидел.Но тут солнце окончательно опустилось за горизонт. Лиловое небо началомедленно меркнуть непроглядные ночные тени расползались по лесу.

Флинт тщетно щурился в темноту.

– Ничего не вижу!

– Я видел, - сказал Танис. Он упорно вглядывался туда, где мелькалблестящий металл. Эльфийское зрение позволяло ему видеть красноватую ауру,присущую всем живым существам. Выждав, он окликнул: - Кто там?

В ответ раздалось жутковатое завывание, от которого у полуэльфазашевелились волосы сзади на шее. Начавшись на глухой, низкой ноте, оностановилось выше и выше, пока не перешло в пронзительный визг.

– О эльф! - прозвучал замогильный голос. - Ступай прочьподобру-поздорову, а гнома оставь нам. Ибо мы - души тех бедолаг, которыхФлинт Огненный Горн оставил лежать бездыханными во множестве трактиров,кабачков и таверн. Быть может, кто-нибудь думает, что мы пали в честномбою?

И голос, и вой сделались еще тоньше, к ним добавилось какое-тожужжание:

– О нет! Мы умерли со стыда, проклятые духом винных гроздьев за то,что не смогли перепить гнома холмов!

Борода Флинта затряслась от ярости. Танис, сгибавшийся пополам отсмеха, был вынужден схватить друга за плечо - не то разгневанный гном,пожалуй, ринулся бы в кусты, размахивая секирой.

– Ох уж мне это зрение эльфов!
– обладатель загробного голоса тожеразвеселился.
– А также бороды гномов.

– Чтоб ты пропал!
– простонал Флинт.
– Тассельхоф Непоседа!

Кусты тихонько зашелестели. Невысокая фигурка выступила на тропу. Этобыл кендер - представитель народа, который многие жители Кринна почитаютБожьим наказанием хуже Комаров. Кендеры редко бывают более четырех футовростом. Тот, что стоял на тропе, был примерно с Флинта, но гораздо тоньшев кости и оттого выглядел меньше. К тому же физиономия у него быласовершенно ребяческая - как у всех кендеров, независимо от возраста. Нанем были ярко-голубые штаны, плохо вязавшиеся с мохнатой безрукавкой ипростой домотканой рубашкой. Карие глаза горели озорством и весельем,широкая улыбка, казалось, простиралась до кончиков заостренных ушей. Онотвесил друзьям шутовской поклон, согнувшись так, что густой длинный хвосткаштановых волос, завязанных на макушке - краса и гордость кендера (чьеимя в переводе на Общий язык, собственно, и означало Хохолок-на-макушке),- упал ему на лицо. Смеясь, кендер выпрямился, и Танис понял, откудапроисходил замеченный им металлический блеск, - это сияла пряжка одной измногочисленных сумочек, подвешенных к поясу или через плечо.

Тассельхоф - Тас - с улыбкой смотрел на них снизу вверх, опираясь насвой посох-хупак. Вот что, стало быть, так жутко завывало в кустах!Следовало бы Танису сразу узнать этот звук и вспомнить, как кендер,бывало, отпугивал нападающих, вертя в воздухе посох. Хупак был давнимизобретением кендеров; его нижний конец, окованный медью, острооттачивали, верхний заканчивался рогаткой. Делались такие посохи изупругих и крепких ивовых веток. Другие народы Кринна могли презиратьхупаки сколько угодно - кендерам они служили верой и правдой, являясь нетолько оружием и полезным инструментом в пути, но и настоящим символомрасы. "Новая дорога хупаком красна", - гласила кендерская мудрость. Другаяже мудрость добавляла: "А старых дорог не бывает..."