Чтение онлайн

Исландцы, а вместе с ними и читатели других стран, долго шли к освоению «Саги об Исландцах», и процесс этот еще не закончен. Текстология XIX-XX вв. дрейфовала между двумя крайностями. Первые комментаторы испытывали трудности при вычленении саг в составе «Саги о Стурлунгах» и полагали, что весь изначальный текст «Саги об Исландцах» был радикально переработан компилятором «Саги о Стурлунгах». Этот тезис был опровергнут благодаря разысканиям Бьёртна Магнуссона Ольсена (см. выше) и в начале XX в. стало модным делить «Сагу об Исландцах» на две части, границу между которыми каждый комментатор проводил по своему усмотрению: начало саги возводилось к протографу Стурлы, а конец саги объявлялся продуктом компилятора. Сам Бьёртн Магнуссон Ольсен считал, что первоначальная «Сага об Исландцах» была доведена до 1242 г. и завершалась рассказом о прибытии Торда Какали (гл. 158 существующего текста саги). Предложенная Бьёртном Магнуссоном Ольсеном поздняя датировка «Саги о Торде Какали» и выдвинутые им гипотезы о возможных источниках гл. 159-200 были отвергнуты, и автор «Истории древнескандинавской и древнеисландской литературы» и крупнейший знаток саг Финнур Йоунссон (1858-1934) предложил считать, что «Сага об Исландцах» первоначально доходила до 1260 г. Финнур Йоунссон выдвинул гипотезу о том, что в планы Стурлы входило написание общей истории Исландии от древнейших времен до конца XIII в., причем «Книга о Заселении Земли» (Sturlubok) была первой частью цикла, а «Сага об Исландцах» — последней [87] . Пьетюр Сигюрдссон, изучавший «Сагу о Стурлунгах» в 1930-е гг., пришел к выводу, что «Сага об Исландцах» была доведена до 1255 г. и заканчивалась нынешней гл. 189. Однако Йоун Йоуханессон, редактор авторитетного издания 1946 г., отверг все доводы Пьетюра Сигюрдссона о том, будто гл. 191-200 являются позднейшим добавлением, и заключил, что «Сага об Исландцах» доходила ровно до того года, где кончается ныне — 1264 г. [88] . Тем самым Стурла Тордарсон был реабилитирован в качестве автора всего текста «Саги об Исландцах» за вычетом гл. 190 (эпизод со снами Йорейд): правда, убедительных объяснений, как именно материал гл. 190 попал в «Сагу о Стурлунгах», предложено не было. В 1981 г. Гвюдни Йоунссон, автор последнего исландского издания «Саги о Стурлунгах», присоединился к мнению Йоуна Йоуханессона о том, что последние главы «Саги об Исландцах» принадлежат Стурле, а не компилятору; вопрос о происхождении гл. 190 он не затрагивает [89] .

Восстановив Стурлу в авторских правах на текст «Саги об Исландцах» в глазах общественности, Йоун Йоуханессон одновременно укрепил другой стереотип, который нельзя считать полностью научным, поскольку он опирается не на анализ текста, а на субъективное впечатление: Йоун предположил, что Стурла оставил после себя не «полноценную, законченную сагу, а собрание материалов для саги, весьма отрывочное ближе к концу» (ekki samfelld, fullger? saga, heldur safn til sogu, mjok slitrott undir lokin). Стурла, по мнению Йоуна Йоуханессона, намеревался вернуться к своим материалам, но не успел этого сделать [90] . Взгляд Йоуна — это позиция историка, причем историка старой школы, и далеко не все позднейшие читатели саги могли разделить ее, особенно после выхода ряда литературоведческих работ, посвященных структуре «Саги об Исландцах» и композиционным приемам ее рассказчика. Кроме того, стало окончательно ясно, что составитель «Саги о Стурлунгах», Торд сын Нарви, — ученик Стурлы и человек того же круга. Было высказано предположение о том, что Торд работал в тесном контакте со Стурлой еще при жизни своего учителя [91] . Если так, то между версиями Стурлы и его ученика не должно быть особого противоречия, однако Торд мог считать себя вправе дополнять текст учителя в тех местах, где он был недостаточно полон. Данная современная концепция текста «Саги об Исландцах» отстаивается литературоведом Ульваром Брагасоном. Приняв ее, мы разом преодолеваем безапелляционное утверждение Йоуна Йоуханессона о несовершенстве «Саги о Стурлунгах» и одновременно возвращаемся к работам ученых XIX — начала XX вв., любивших выделять в сагах хронологические слои и вставки. Применительно к «Саге об Исландцах» это означает следующее.

Стурла довел «Сагу об Исландцах» до 1264 г., но не успел обработать ее до конца. После смерти Стурлы Торд сын Нарви якобы дополнил «Сагу об Исландцах». Торд симпатизировал своему родичу ярлу Гицуру и потому вставил или расширил главы, посвященные Гицуру (ср. гл. 121, 137, 192) и его отцу Торвальду (ср. гл. 3, 39, 40, 50, 87). Он мог добавить глоссы в гл. 119 и 174, а также вставить в сагу письма архиепископа в гл. 26, взяв их из какого-то другого источника. Сценой со снами Йорейд (гл. 190) мы якобы тоже обязаны Торду, ибо в ней есть похвалы Гицуру, и еще одному хёвдингу, Торварду сыну Торарина: в 1290-е гг., после смерти Стурлы, последний был самым могущественным человеком в стране [92] . Первую часть концепции Ульвара Брагасона о том, что составитель «Саги о Стурлунгах» прекрасно владел текстом Стурлы Тордарсона и сознавал его важность, можно принять: ср. слова «Пролога», где компилятор называет Стурлу «мудрейшим и самым осторожным <в выборе слов> (hofsamastan) человеком», которого он знал. Но обоснованность второй части концепции вызывает сомнения, и гипотезы об авторстве Стурлы и Торда сына Нарви не равновероятны.

Во-первых, те фрагменты глав «Саги об Исландцах», которые дошли до нас в составе «Древнейшей саги о епископе Гудмунде», воспроизведены в «Саге о Стурлунгах» почти без изменений. Письма архиепископа (1211 г.) в гл. 26 — единственный связанный с епископом Гудмундом фрагмент, который не попал в «Древнейшую сагу» и мог быть добавлен составителем «Саги о Стурлунгах» (см. выше, с. 44). Но даже тут мы не можем быть уверены, что писем не было в протографе «Саги об Исландцах».

Во-вторых, в «Древнейшую сагу» целиком вошло самое раннее упоминание о Гицуре — гл. 22, где говорится о рождении Гицура зимой 1209 г. и причинах, по которым отец выбрал для ребенка именно такое имя. Аналогичная экспозиция предваряет рассказ о рождении зимой 1199 г. и наречении имени другого ключевого персонажа «Саги об Исландцах» — Стурлы сына Сигхвата (гл. 9). Гипотеза, будто кто-то мог от имени Стурлы Тордарсона добавить рассказ о рождении его двоюродного брата Стурлы сына Сигхвата, абсурдна. Стиль гл. 9 и 22 идентичен, и есть все основания заключить, что они записаны одним человеком и что интерес к личностям Гицура и Стурлы был изначально присущ автору саги. В «Древнейшей саге» есть и ссылки на слова отца Гицура, Торвальда сына Гицура (гл. 17, 22), а также на слова епископа Гудмунда о нем (гл. 21), поэтому нет оснований считать, что все последующие ссылки рассказчика саги на слова и мнения Торвальда, заведомо являются поздними интерполяциями.

В-третьих, ни одно из мест «Саги об Исландцах» не является апологией Гицура. Наличие в тексте подробных характеристик Гицура в гл. 121, 164, 192 и его памятных слов, передаваемых прямой речью (гл. 129, 137, 170 и т. п.) говорит об интересе к личности персонажа, но не об оправдании его поступков. Некоторые комментаторы даже высказали предположение о том, что речи Гицура в «Саге об Исландцах» выдержаны не в исландском, а в норвежском стиле и повторяют риторику речей Сверрира в «Саге о Сверрире». Если это так, пронорвежская ориентация персонажа подчеркнута в саге его речевым портретом [93] . Такого приема естественно ждать от автора саги, но не от компилятора.

В-четвертых, о поэтических способностях составителя «Саги о Стурлунгах» ничего не известно. В текстах, надежно связываемых с его именем, — «Пряди о Людях из Ястребиной Долины», «Прологе», «Генеалогиях», «Пряди о Стурле», скальдических стихов нет [94] . Между тем Стурла Тордарсон был знаменитым скальдом, и часть стихов из протографа «Саги об Исландцах» попала в «Древнейшую сагу о Гудмунде». Мы специально обращали внимание на то, что среди этих стихов были висы призраков в сценах видений: самая ранняя из сцен такого рода в «Саге об Исландцах» целиком перекочевала в «Древнейшую сагу». В той же стилистике выдержаны и висы призраков в сцене снов Йорейд, а ранее до них в гл. 122, 130-132, 134, 136. Нельзя исключить, что отдельные висы в этих главах были добавлены или переставлены при переписи [95] , но маловероятно, чтобы составитель «Саги о Стурлунгах» решился присочинить целый блок вис вкупе с прозаическим комментарием в сильных выражениях, да еще в ключевой сцене саги [96] .

В-пятых, в «Древнейшую сагу» попала самая ранняя из глосс «Саги об Исландцах» — отступление о горестном и жалком христианстве в гл. 25. Если Стурла сочинил одну глоссу в книжном стиле, он мог быть и автором глосс в гл. 119 и 174. Все глоссы отличает сочетание книжной лексики с аффектированным способом выражения. Это сочетание нехарактерно для стиля дошедших до нас саг о епископах, и есть основания считать, что данные глоссы составлены либо отредактированы одним и тем же лицом и что им был рассказчик «Саги об Исландцах», а не составитель «Саги о Стурлунгах», так как последний не мог быть автором глоссы в гл. 25.

В-шестых, многократно выраженную в «Саге об Исландцах», в том числе, в сцене снов Йорейд, ностальгию по героической эпохе и утраченной свободе, равно как и звучащие в глоссах сетования по поводу падения нравов и упадка страны, естественно ждать от человека поколения Стурлы, который сам активно участвовал в борьбе, чем от компилятора «Саги о Стурлунгах», карьера которого развивалась уже в колониальной Исландии.

Разумеется, приведенные аргументы не доказывают окончательно, что все обсуждавшиеся места «Саги об Исландцах» были в протографе. Они показывают лишь, что гипотезы о позднейшем происхождении этих мест гораздо менее вероятны. Любой серьезный текстолог согласится, что мы понесли невосполнимый урон, лишившись первоначальной версии великого произведения, и никакие, даже самые остроумные реконструкции не восполнят этой утраты. Как специалистам, так и рядовым читателям было бы крайне важно знать, как именно работал великий историк и скальд, в каком состоянии он оставил текст саги и намеревался ли вернуться к нему в дальнейшем, подобно тому как ранее поступил с другим своим произведением «Сагой о Хаконе Старом». Одни главы производят впечатление сухого конспекта, другие развернуты в обширные драматические сцены, ср. рассказы о смерти Эйольва сына Кара (гл. 44), налете на Овечью Гору (гл. 71), обороне и смерти сыновей Торвальда (гл. 84 — 85), убийстве Кальва сына Гутторма (гл. 96), Походе к Озеру Пересмешника (гл. 129), встрече на мосту через Белую Реку (гл. 157), казни Торда сына Андреаса (гл. 200), не говоря уже о кульминационных эпизодах, связанных со смертью епископа Гудмунда, Битвой на Дворе Эрлюга и Сожжением на Мошкарном Болоте. Эти и другие сцены сделали бы честь любой родовой саге: не исключено, что они действительно повлияли на многие любимые читателями эпизоды родовых саг, записанных позже [97] . В свою очередь на стиль Стурлы влияли известные ему родовые саги, хотя текстуальные сближения «Саги об Исландцах» с доступными нам версиями родовых саг не доказывают, что эти саги существовали в письменном виде к началу 1280-х гг.

Применительно к большинству пространных сцен саги вероятность того, что они были сильно расширены переписчиками, мала. Составитель «Саги о Стурлунгах» не расширял, а сокращал источники, и сжатость изложения в некоторых местах является результатом правки или порчи текста: больше всего оснований подозревать это, как отмечалось выше, дают гл. 158-162, 189, 193-198. Наивно думать, что любому краткому упоминанию в «Саге об Исландцах» в протографе соответствовала большая сцена, но иногда такую возможность исключить нельзя. К сожалению, протограф самой «Саги о Стурлунгах» давно утрачен, и проверка затруднена.

Укажем на один спорный момент в гл. 195. Большинство списков «Саги о Стурлунгах» дает краткую версию эпизода 1259 г. в нескольких фразах сообщается о том, что гонец по имени Краки замешкался, был схвачен людьми ярла Гицура и выдал своих хозяев; у него изъяли письмо с предложением вступить в заговор против ярла. В одной из двух главных рукописей «Саги о Стурлунгах» (Reykjarfjar?arbok АМ 122b fol., XIV в.) рядовое событие развернуто в сцену со столкновением личностей. Гонца — его зовут здесь Крак, задерживают и подвергают пытке, выпоров до полусмерти. При обыске письма не обнаружили, и все, кроме ярла Гицура, поверили в невиновность гонца. Тем не менее ярл отпускает Крака, но перед отъездом тот добровольно (sic) достает письмо из тайника и отдает в руки Гицура. Неясно, за счет чего возникло такое расхождение. Рассказчик Reykjarfjar?arbok мог сохранить первоначальный вариант, не вошедший в протограф «Саги о Стурлунгах»: тогда мы имеем дело с сокращением эпизода Тордом. Но он мог также по собственному почину расширить его, опираясь на устную традицию.

Читатель, заинтересовавшийся текстологией «Саги об Исландцах», наверняка обратил внимание на то, что в нашей статье, как и во многих работах исландистов, фактически ставится знак равенства между понятиями протографа «Саги об Исландцах» и текста «Саги об Исландцах» до включения последней в «Сагу о Стурлунгах». В самом деле культурно-исторические условия — дороговизна пергамента и необходимость сильного стимула для переписи книги — практически исключают возможность того, что в период между 1284 г. (годом смерти Стурлы) и 1300-1305 гг. (время составления «Саги о Стурлунгах») сага переписывалась более одного раза, если перепись вообще имела место. За столь короткое время пергамент не мог прийти в негодность, поэтому сагу могли переписать заново лишь по двум причинам — из-за неудовлетворенности ее текстом либо из-за необходимости включить ее в некую компиляцию. Вероятность и того, и другого мала [98] . Но если гипотетический, и, более того, неизвестный составителю «Саги о Стурлунгах» — тот не сослался на него в «Прологе»! — продолжатель Стурлы действительно серьезно дополнил первоначальный текст, проникнувшись его духом, именно его надо считать подлинным автором «Саги об Исландцах». Однако подобное могло произойти лишь при невероятном стечении обстоятельств. Поэтому, пока не будет найдено новых фактов, мы ничего не выиграем от предположения, что «Сагу об Исландцах» сочинил не Стурла Тордарсон, которому ее приписал его ученик, а некое проигнорированное этим учеником лицо [99] .