Сахар на дне
Шрифт:
«Безумно, безумно люблю тебя».
Джой проглотила возникшую во рту горечь. Ну началось. Хренова самба, давно не виделись.
Джет откинула голову на сиденье и сделала попытку перебить улыбкой ком в горле. В конце концов, на пару минут можно было и забыть, что все это закончилось, и тогда улыбаться выходило правдоподобнее… Тут же под эту улыбку, словно она означала исцеление, память подсунула ей день, когда они с Летой познакомились. О боже, если бы Дейди, впервые потащившая ее дальше Рио, узнала, что Джет больше не любит Рио, умерла бы от удивления. Если бы не ее университетская подружка, Джой никогда бы не знала, что настоящая Бразилия спрятана в Сан-Мартезе.
Если бы не ее университетская подружка, Джой с Летой никогда бы не знали друг друга.
Джет усмехнулась, теряя реальность.
Девочка в забавной розовой форме. Девочка в балетках с помпонами.
Ее девочка.
— Магазин. Одежда, — вежливо кивнул водитель ей в зеркало.
Он припарковался на огражденной парковке торгового центра, и на секунду Джой даже показалось, что она никуда не улетала.
Джой потащила Кевина в первый попавшийся бутик с незнакомым названием — значит, что-то бразильское. На вешалках висела одежда, пятнистая и лёгкая: шорты выше колена, походившие на пляжное одеяние, но обычное для здешних, свободные рубашки с пальмами, белые майки, шлёпанцы… Господи, прямо верх стиля и утонченности. Джет подтолкнула такого же ошалевшего от выбора Кевина к хихикающим у кассы девочкам.
— Ola, — приветливо подмигнула им Джет. — Найдите для этого паренька нормальную одежду.
Консультантки в согласии со своим невинно обольстительным характером, как типичные бразильянки, тут же взяли растерянного Кевина в оборот. Они буквально засунули его в примерочную и даже предложили помочь одеться, но он тактично вытолкал их в зал. Джой присела на диван в ожидании дефиле.
И скоро рассмеялась, впервые в жизни увидев Кевина в неформальном образе. Точь-в-точь бразилец! Он смотрел на нее, как самый страждущий мученик в истории. Особенно ему не нравились вьетнамки, о чем он и сообщил хихикающим девочкам.
— Все так ходят, — убедительно закивала одна из них. — Если не хотите выделяться, так в самый раз!
— Тогда мы берём, — удовлетворенно кивнула Джет.
— Мисс Джет… — покачал головой Кевин.
— Помолчи, — весело хмыкнула ему Джой и похлопала несчастного по плечу. — Ты на работе, мучачос. Будешь делать, что я скажу.
Кевин в цветастых шортах плелся рядом отчаянно и смиренно. Водитель отвёз их в «Атлантик Тауэр», где они разбрелись по номерам; Кевин завис в планировании маршрута по указанному Эмили адресу, а Джой — в джакузи, с джином и фруктами, которые ей любезно доставили прямо в номер. Она позвонила Рей, но разговор у них не клеился. Джет хотелось говорить лишь о Лете, и она чувствовала себя гребаной предательницей.
После неудачного звонка она крепко схватилась за борты джакузи, уставившись в золотой потолок. Там отражалось ее бледное тело, кое-где прикрытое пышной пеной, и у Джет гадко защемило в груди.
***
Всю ночь она не спала. Ворочалась в своей огромной кровати, сжимала и разжимала простыни. Сердце то колотилось, желая выпрыгнуть, как резиновый мячик покатиться куда-то подальше, то почти останавливалось вместе с дыханием, пока Джой замирала на одной точке.
Здесь не было работы и ее жизни, она окаменела, увязла в прошлом, оставив пунктик, что это всего лишь на пару дней. Рио отрезал Джет от всего, и призрак Леты, ее взгляд на краю постели изучал Джой с терпкостью и печалью. Ночной воздух города проникал в ее лёгкие через распахнутые окна. Вдыхая его, она смотрела на Лету. Смотрела, ощущая родной запах, но не духов, а кожи; она пахла домом и юностью.
Джой потянулась к ее лицу, но пальцы прошли сквозь, а издевательская галлюцинация даже не шевельнулась.
Она прикрыла глаза.
…Она упала на спину на белоснежно-влажную постель. Между грудями и по ключице стекали капельки пота, и вся она была одной сплошной каплей. Каждый финал Джой преследовало ощущение, что она растечется прямо сейчас, вся целиком, и от нее на постели останется только сахар.
— Полетели со мной в Лос-Анджелес?
Лета повернула голову на подушке, меряя Джой совершенно туманным взглядом. Ее дыхание почти восстановилось, но она все равно витала где-то не в этом номере; Джет любовалась ее растерянностью и пыталась отделаться от желания снова поцеловать ее. Обнаженное, смуглое тело, юное и нежное, как розовые лепестки лелий [7] ; это тело превращало желание Джой в плавающую под кожей зависимость. В густую, вязкую патоку.
В голод, который ни за что не унять.
— Что? — переспросила Лета, будто бы не услышала, и с игривой улыбкой положила ладонь на ее бедро. Ее ресницы чуть подрагивали в теплом солнечном свете.
Джой приподнялась на локте и посмотрела на самое милое личико из всех, которые ей доводилось встречать в отпусках.
— Полетели со мной, — повторила она. Пальцы Джет рисовали невидимый узор на ее ключице, груди… На плече с синей отметиной от зубов. Лета снова покрылась мурашками. — В Лос-Анджелес.
— Шутишь? — смешно нахмурилась Лета и откинула покрывало с ног. В Бразилии жутко палило солнце, и утро — не исключение; лучи ложились на золотистую кожу, подсвечивая ее, как лик святых на древних иконах. Джой с судорожным вдохом посмотрела ниже ее живота, так, словно это не она провалялась с девчонкой в кровати все три жарких недели. Навязчивое желание свернулось в вибрирующий узелок между ног, и она сжала бедра, помня, что сперва — разговор. — Я, конечно, знаю, что тебе надо домой…
— И я хочу, чтобы ты полетела со мной.
Лета открыла рот, чтобы ответить, но так ничего и не сказала… Джой коснулась ее подбородка и заставила посмотреть на себя. Уязвимую. Открытую, как карты после объявления шоудауна; ей нечего было скрывать.
С Джой никогда такого не случалось. Она не испытывала подобного ни с одной девчонкой, какой бы яркой она ни была внешне или в постели; лица ее курортных романов сплетались в одно, и казались ей одинаковыми, оставались развлечением и приятным воспоминанием. Джой без труда забывала их, потому что даже не старалась запомнить.