Чтение онлайн

Тетя Агата пророчила ему смерть в драке, или же долгую жизнь в тюрьме и Ральф понимал, что скорее всего, так оно и будет. Но! Он не собирался закончить здесь; вырубленным каким-то лохом при помощи шокера.

Ральф Дитрих плевал на жизнь, но очень дорожил честью.

Вновь хрустнула ветка, на этот раз он все видел. Тот, кто скрывался в ночи, не выдержал первым и побежал.

– Пфф!.. – выдохнул Ральф и оттолкнувшись локтями от стены, выпрямился. – Олень!

Его буквально качало от облегчения.

Это действительно был олень. Мокрое животное мелькнуло в свете луны, проредившей тучу, и тут же исчезло. Ральф проводил его взглядом, – олени не прекращали его удивлять. И он подумал: как умудряется бежать по лесу стадо из пяти-шести особей, не издавая при этом ни звука. Как?..

Он все еще пытался это обмозговать, – в том бесконтрольном навязчивом желании, что заставляет день напролет пытаться вспомнить куплет из забытой песни, – когда увидел, как что-то белое мелькнуло между деревьев.

И это, точно, был не олень!

– Папочка! – пискнул голос и слился с криком потревоженной оленем совы.

Ральф сам чуть не закричал.

Любой из его клиентов обделался бы, – Ральф в этом не сомневался. И побежал бы, куда глаза глядят, крича: «Привидение!»

Ральф не помчался и не обделался. Дождавшись, когда луна снова спрячется в свой кокон из туч, он перемахнул через стену, как на скейтборде, скатился по скользкому склону вниз и лишь тогда увидел то, что напугало оленя.

От неожиданности он вскрикнул, попятился и с размаху шлепнулся задом в папоротник.

***

Прошла секунда прежде, чем он все понял. Секунда – на самом деле, довольно долго, когда ты лежишь в высокой мокрой траве, не в силах подняться и самые страшные детские кошмары встают из своих могил.

В тот самый первый миг он так и подумал: она привидение. Или Гном. Или, Страшное Кровосусущее Привидение. Древнее Зло, усохшее до размеров ребенка.

И лишь секунду спустя, Ральф понял: это – Просто Ребенок.

Девочка, пусть и не смог взять в толк, что эта девочка делает ночью посреди леса.

Она была маленькая, – Ральф плохо понимал в детях, – но зонтик, что та держала в руках, казался палаткой. Такие маленькие девочки не слонялись ночью в лесу! Не здесь, не в этом жлобском, снобском квартале!

Опять показалась желтая, большая луна и белизна волос девочки заставила его собственные волосы встать дыбом. Они были настолько длинные и густые, что показалось, она закутана в саван.

– Ты удаился? – спросила она испуганно.

И колдовство кончилось.

В самом худшем случае, Это было Гномом. Девочка смотрела на него, открыв рот, вцепившись маленькими ручками в рукоять большого розового зонта. Возможно, малышку принесло сюда ветром.

Он выбрался из папоротника, отряхнулся и встал. Злой и смущенный одновременно.

– Ты видей моего папоську? – жалобно пискнул Гном и шмыгнул крошечным носом-кнопкой.

– Папочку? – тупо уточнил Ральф.

В голове все равно возник мальчик из рассказа Стивена Кинга.

– Где мой Поппи?

– Твоего папочку?

– Да. Он очень касивый и носит чевное пватье, – Гном крепче ухватился за зонтик, чтоб не упал и вытянул вперед ножку в потешном розовом сапожке. Белая ночная рубашка с рюшами, липла на голенище. – Диинное, как мое. Его все жнають.

Ральф фыркнул. Ему представился величественный транс под два метра ростом, одетый в черное платье, украшенное пайетками.

– Как его зовут? Твоего папочку?

Оливия Джонс? Ее тут точно, все знают. Весь Гамбург.

– Отесь.

– Отец?.. Нет, как его называют другие люди.

– Отесь! – повторила девочка, словно хотела сказать: «Я не тупая!»

Он рассмеялся:

– А как тебя зовут? Дочь?

– Виви, но папоска зовет меня Цукелпу.

Ральф сделал шаг вперед и присел на корточки, чтобы лучше разглядеть феерического создание. Цукерпу… Цукерпуппе, наверное. Сахарная кукла. Папочка, видно, старой модели. А может, вообще антиквариат. Родил себе на старость лет альбиноса.

Так он подумал, но что-то в ее глазах заставило его устыдиться. Еще ни одна особа женского пола не смотрела на него ТАК. С нескрываемым восхищением. И Ральф, циник-Ральф, который обожал уличные драки и ненавидел всех богачей, растрогался, как малыш-Ральфи.

– А папочка не боится, что его куколка под дождем растает? – спросил он ребенка.

Девочка захихикала; явно кокетничая с ним, махнула свободной ручкой. Она была еще крошкой, совсем ребенком, но она в самом деле пыталась кокетничать с ним! Он понимал, что будь она старше, смотрела бы либо мимо, либо же сквозь него. Как большинство богатых девчонок в гимназии, где он сейчас учился. Но она была еще совсем крошкой… Крошкой из Штрассенбергов.

Ральфу это ужасно льстило.

Ее глаза были светлыми, похожими на кубики льда. Такие же прозрачные с едва различимой темной каймой по краю. Он заглянул в них и утонул. Еще никогда он не видел таких волшебных детей. Еще никогда не находил каких-то детей волшебными… пока не встретил ее.

– Ты – Пьинц, да? – спросила девочка странным горячим шепотом.

– Принц? Я?!

Девочка трогательно смутилась, теребя ручку зонта.

– Только пьинс бывает такой касивый, – прошептала она.

И Ральф почувствовал, что краснеет.

– Если я выведу тебя на дорогу, ты узнаешь свой дом? – спросил он нежно.

– Да! – жалобно сказала она. – Да, я увнаю!

И протянула руки, чтобы он взял ее. Не понимая, что делает, Ральф подхватил ребенка и крепко прижал к себе.

Розовый зонт заслонил обоих от водной мороси.

Сон был тяжелый, мучительный.

Ральф никак не мог осознать: где он? У себя в комнате, или бежит по лесу, прижимая к груди ребенка? Все, что он понимал: ноги ватные. Ему не уйти… А уходить надо! От кого – Ральф и сам не знал. Во сне его волновало совсем другое.