Сахаровский сборник
Шрифт:
2 июня
Группа врачей академической больницы (руководитель — профессор Пылаев) посещает Сахарова в Горьком. Заключение: необходима госпитализация.
Публикация в журнале «Форин афферс» статьи А. Д. Сахарова «Опасность термоядерной войны».
А. Д. Сахаров: «…20 июня американский журнал «Ньюсуик» опубликовал интервью своего корреспондента Р. Каллена с президентом АН Александровым. Взято оно было, очевидно, неделей или двумя раньше, в самый решающий период рассмотрения вопроса о моей госпитализации. К сожалению, корреспондент не спросил об этом. Были заданы вопросы о моей депортации, о возможности эмиграции, о моем членстве в Академии. Очень жаль также, что некоторые острые моменты в ответах Александрова были опущены редакцией журнала при публикации — это лишает возможности использования их теми, кто выступает в мою защиту. В числе этих «сглаженных углов»: сравнение «Дня Сахарова» в Америке с гипотетической ситуацией, если бы в СССР был объявлен день в честь убийцы президента. Опущен намек, что вследствие подобных действий, как объявление «Дня Сахарова», Сахаров может быть исключен из Академии. Опущено, что Сахаров знает в деталях устройство находящихся на вооружении термоядерных зарядов.
Александров высказался в конце интервью в том смысле, что я страдаю серьезным психическим расстройством. Люся написала прекрасное ответное письмо в связи с этим его «измышлением», мне пришло в голову это слово из УК, тут оно вроде к месту. <...>
В июле или августе утверждение о моем «психическом нездоровье» повторил Генеральный секретарь ЦК КПСС и глава государства Ю. В. Андропов. Это заявление он сделал во время беседы с группой американских сенаторов…»
[1. С. 861]
3 июля
В газете «Известия» опубликована статья «Когда теряют честь и совесть», подписанная академиками А. А. Дородницыным, А. М. Прохоровым, Г. К. Скрябиным и А. Н. Тихоновым:
«Открыв номер американского журнала «Форин афферс» и обнаружив в нем пространную статью академика Андрея Сахарова, мы взялись за ее чтение, ожидая, по правде говоря, всякого. Что Сахаров пытается очернить все, что нам дорого, что он клевещет на собственный народ, выставляя его перед внешним миром эдакой безликой массой, даже и не приблизившейся к высотам цивилизованной жизни, мы хорошо знали. Сахаровское творение в «Форин афферс» нас, тем не менее, поразило… Сахаров… прямо-таки заклинает руководителей Вашингтона продолжать их милитаристский курс, курс на конфронтацию с Советским Союзом, на военное превосходство, доказывая, что Соединенные Штаты, НАТО не должны ослаблять гонку вооружений как минимум еще 10—15 лет… Сахаров умоляет тех, к кому он обращается, «не полагаться на благоразумие противника». Кто же этот «противник»? Советский Союз, страна, в которой он живет… Что же он за человек, чтобы дойти до такой степени нравственного падения, ненависти к собственной стране и ее народу? В его действиях мы усматриваем также нарушение общечеловеческих норм гуманности и порядочности, обязательных, казалось бы, для каждого цивилизованного человека… Призывает к войне против собственной страны…»
[4, Приложение № 3]
А. Д. Сахаров: «…В целом я считаю, что в переходный период неизбежно продолжение гонки вооружений («довооружение»). Это ужасное зло в мире, где столько не терпящих отлагательства проблем, — но меньшее зло, чем сползание во всеобщую термоядерную войну, всеобщую гибель. Я решился даже назвать ориентировочную длительность этого периода — 10—15 лет, — хотя в глубине души боюсь, что он будет еще более длительным.
Дополнение 1988 г. Сейчас, после заключения договора о ракетах средней и меньшей дальности и других обнадеживающих событий, есть, по-видимому, основания для более оптимистических прогнозов. Возникли новые возможности разоружения. Я надеюсь, что они будут использованы.
Я отдавал себе отчет в том, что моя точка зрения не будет принята всеми на Западе, в частности в тех кругах, в которых популярна идея «замораживания» ядерных вооружений. Я понимал также, что в СССР столь острое выступление будет использовано для новых нападок.
Моя статья была закончена 2 февраля 1983 г. Ее переправка оказалась очень сложным делом, сейчас не время об этом рассказывать. В июне статья была опубликована во влиятельном «солидном» американском журнале «Форин афферс», затем последовали многочисленные перепечатки в США и других странах Запада. Я думаю, что статья была замечена мировой общественностью и, быть может, политическими деятелями. Я чувствую большое удовлетворение, сделав это дело, хотя у меня и были сомнения во время работы над статьей. Вопрос слишком сложный и острый, чтобы быть уверенным в своей правоте до конца, но и молчать я не мог: это было бы еще хуже…»
[1. С. 835—836]
Июль
В журнале «Смена» (№ 14) опубликована порочащая Е. Г. Боннэр и А. Д. Сахарова статья Н. Н. Яковлева «Путь вниз». [34]
14 июля
Визит Н. Н. Яковлева к Сахарову в Горьком. А. Д. Сахаров дает визитеру пощечину за отказ публично извиниться перед Е. Г. Боннэр.
Лето — осень
Травля Е. Г. Боннэр и А. Д. Сахарова (см. 1, 4).
23 сентября
34
От редакции «Смены»: «Из песни слова не выкинешь… В свое время наш журнал, как большинство центральных изданий, оказался причастен к травле ссыльного академика А. Д. Сахарова и его жены Е. Г. Боннэр. Не по своей воле — но разве от этого легче двум оклеветанным людям? Сегодня мы обязаны восстановить справедливость» («Опровержение»//Смена. 1990. № 1).
Письмо участникам встречи лауреатов Нобелевской премии в Сорбонне.
Октябрь
Публикация в журнале «Человек и закон» (1983. № 10, тираж 8700 000 экземпляров) глав из книги Н. Н. Яковлева «ЦРУ против СССР». В главе «Фирма Е. Боннэр энд чилдрен» он, в частности, пишет:
«В своих попытках подорвать советский строй изнутри ЦРУ прибегло и к услугам международного сионизма… Используется при этом не только агентурная сеть американских, израильских и сионистских спецслужб и связанный с ними еврейский масонский орган «Бнай Брит», но и элементы, подверженные воздействию сионистской пропаганды. Одной из жертв сионистской агентуры ЦРУ стал академик А. Д. Сахаров. Какие бы гневные слова ни произносились (и вполне заслуженно) в адрес Сахарова, по-человечески его жалко. <...> Используя особенности его личной жизни примерно за полтора десятка последних лет (о чем дальше), провокаторы из подрывных ведомств толкнули и толкают этого душевно неуравновешенного человека на поступки, противоречащие облику Сахарова-ученого. Все старо как мир: в дом Сахарова после смерти жены пришла мачеха… Вдовцу Сахарову навязалась страшная женщина…» [35]
35
См. также: Разгул сахаровщины // Молодая гвардия. 1990. № 9.
(В книге Н. Н. Яковлева не только о Сахарове и Боннэр. Так, там же об А. И. Солженицыне сказано: «В 1957—58 годах по Москве шнырял мало приметный человек, изъеденный злокачественной похотью прославиться…» и т. п. и т. д. — Сост.)
А. Д. Сахаров: «Есть ли у власти (конкретно — у КГБ) какой-либо общий «генеральный» план решения «проблемы Сахарова»? Мы, вероятно, никогда не узнаем, существует ли такой план в записанном на бумаге виде; но многие действия в отношении меня и Люси за последние годы выявляют некие тенденции, носящие весьма зловещий характер. Время покажет, ошибаемся ли мы с Люсей в их оценке.
Очевидно, власти не хотят (а может, и не могут — по субъективным или объективным причинам) выслать меня из страны. Они также не хотят применить ко мне и Люсе такие меры, как суд, тюрьма, лагерь. Очень многое — и в особенности писания Яковлева… говорит о том, что власти (КГБ) собираются изобразить в будущем всю мою общественную деятельность случайным заблуждением, вызванным посторонним влиянием, а именно влиянием Люси — корыстолюбивой, порочной женщины, преступницы-еврейки, фактически агента международного сионизма. Меня же вновь надо сделать видным советским (русским — это существенно) ученым, и эксплуатировать мое имя на потребу задач идеологической войны.
Сделано это должно быть или посмертно, или при жизни с помощью подлогов, лжесвидетельств, или сломив меня тем или иным способом, например психушкой (заявления Андропова и Александрова говорят в пользу такой тактики), или используя моих детей, — недаром Яковлев так противопоставляет их детям Люси… Главное в таком плане, если мы правильно его понимаем, — моральное, а может быть, и физическое устранение Люси. <...>
Клевета преследует цель поставить Люсю в трудное и опасное положение, нанести ущерб ее здоровью и жизни и тем парализовать мою общественную деятельность уже теперь, сделать меня более поддающимся давлению в будущем. Той же безжалостной цели служат провокации вроде погрома в поезде 4 сентября или, возможно, обыска после сердечного приступа год назад. Но я не могу исключить, что применяются или будут применяться и другие, уже вполне гангстерские методы: например, сосудосужающие средства в пище и питье. Совсем мне не ясно, какое влияние на здоровье оказывает непрерывное облучение мощными радиоизлучениями индивидуальной глушилки. Одно несомненно — главный удар КГБ и главная опасность приходится на Люсю, сейчас уже серьезно больную…»
[1. Гл. 31, «Заключительная». С. 862—864, написано осенью
1983 года]
Ноябрь
Письмо коллегам-ученым:
«Дорогие друзья!
Два года назад ваша поддержка сыграла большую роль в решении важной для меня проблемы выезда моей невестки Лизы Алексеевой. Сейчас я вновь обращаюсь к вам за помощью в исключительно важном для меня и трагическом деле. Я прошу вас помочь добиться разрешения на поездку за рубеж моей жены для лечения (в первую очередь, для лечения болезни сердца, непосредственно угрожающей ее жизни, а также для лечения и оперирования глаз) и для того, чтобы увидеть детей и внуков после почти пяти лет разлуки, увидеть и, возможно, привезти в СССР мать. <...>
Единственным заложником моей общественной деятельности стала моя жена Елена Боннэр. На нее перекладывается ответственность за все мои выступления в защиту мира и прав человека. Но это только часть правды, как она мне, к сожалению, рисуется… КГБ очень высоко, по моему мнению, оценивает роль Елены в моей жизни и общественной деятельности и стремится к ее устранению — безусловно моральному и, я имею основания опасаться, физическому. <...>
10 ноября 1983 года я послал письмо главе советского государства Ю. В. Андропову с просьбой о разрешении поездки моей жены.
Я обращаюсь ко всем моим коллегам за рубежом и в СССР, к общественным и государственным деятелям всех стран, к нашим друзьям во всем мире — спасите мою жену Елену Боннэр!
г. Горький