Чтение онлайн

Он поплыл дальше, будто воздушный шарик, по коридорам этого сводчатого здания, границы которого оказались гораздо шире, чем он представлял: за стенами угадывалось наличие еще чего-то бездонного, бескрайнего и бесшумного. И он, вроде бы, и воспринимал местные шумы, только иным образом: это теперь были скорее образы шумов, аналоги звуков, но не сами они – то есть прямые, конкретные звуки. При этом проплывавшие внизу картины были почти ясными.

Он увидел в сводчатом проеме голого человека с выпученными белыми глазами, позади которого клубился пар. Стоявший спиной к нему капеллан держал в руке Библию в старинном черном переплете и отчитывал что-то. Другой священник в черном перекрестил голого большим крестом, украшенным драгоценными камнями; кто-то выбежал из-за его спины, толкнул голого, и тот полетел в огромный чан, в котором булькал кипяток. Там уже плавали сизыми спинами вверх сварившиеся трупы. Человек на секунду выскочил из кипятка; глаза его вылезли из орбит, язык вывалился, в горле клокотало; с последним хриплым воплем он обрушился и исчез в кипящей воде.

Тот, кто был в плотном мире Михаилом Георгиевичем, проплыл дальше, рассматривая все вокруг, но не терзаясь при виде того, что наблюдал, воспринимая видимое отстраненно, как сон во сне. При этом он впитывал всем существом тот ужас, что ощущали окованные цепями несчастные.

В большой зале женщину лет 30 поднимали за выломанные руки вверх; монах в черном вращал зубчатое колесо; капеллан в сером поднес к ее лицу металлический предмет, напоминавший маленький ухват для горшков. Концы ухвата были раскалены. Священник, бормоча молитву, вдруг резко воткнул этот ухват раскаленными концами прямо в глаза несчастной; брызнула жидкость, кровь, ошметки тканей; раздался душераздирающий вопль. Но он уже уплывал дальше и видел, как за закрытой дверью, возле столика с бутылями, на котором лежал дорогой крест, залитый то ли кровью, то ли вином, поджарый молодой монах пользует в зад пожилого священника в дорогом облачении; как у того открыт сладострастно рот, стекает обильная слюна на седую бороду, а вся голова дергается назад в такт движениям монаха…

Вдруг проплывавшие картины стали удаляться; он как бы стал подниматься надо всем. Подступила осмысленная пульсирующая тьма, а брызнувший затем свет вернул его действующее сознание…

Михаил Георгиевич не сразу отошел от этого сна, или видения. Неприятное ощущение во всем теле, во всем существе сохранялось еще некоторое время. Он пошел в душ, и долго стоял, чередуя потоки горячей и совершенно холодной, почти ледяной воды.

Только после этого, вытершись и одевшись, он почувствовал, что внедренный в него негатив ушел. Однако он все равно зажег сандаловые палочки и три свечи.

– Что это? Зачем? Что они мне хотят этим сказать?

Он медленно прохаживался по дворику дачи, размышляя.

Когда он сделал мысленный запрос, он вдруг увидел себя в поезде метро. Он вдруг увидел тот момент, когда пассажиров колбасит в вагоне, сам он мечется и вдруг выскакивает на станции «Таганская»…

– Нет… нет. Инквизиция всплыла не просто так, – думал он. – А может быть, мне сигналят. Будет встреча со старым знакомым? Тот, кто меня тогда… Может быть, удары от него? Я выясню. Я доберусь. Если так, то я разберусь с тобой, дружочек… Ты уж прости. А хочешь – не прощай. Мне все равно!

Включив сотовый, он обнаружил на нем лишь один неотвеченный вызов. Однако он был важным – звонил Велемудр, его соратник, волхв, живший в небольшом поселке в Зауралье. Велемудр отвечал за сохранность одного из наиболее важных капищ, расположенного рядом с из Великими славянскими пирамидами. Он мог звонить только по какому-то очень значительному поводу.

Михаил Георгиевич собрался с мыслями, подумал. Затем нажал кнопку вызова. Велимудр ответил не сразу – минуты через две.

– Здравствуй, брат! – приветствовал его он.

– И ты здравствуй, брат, – отвечал Михаил Георгиевич.

– Круг собираю, брат, – сказал Велимудр. – События предстоят.

– Как скоро будут события? – спросил Михаил Георгиевич.

– Уже происходят, брат. Было у меня общение…

Наступила пауза. Михаил Георгиевич понял, что волхв хочет сообщить нечто важное.

– Я слушаю тебя.

– На тебя было указано. Миссия у тебя просматривается. Символ – пятнистая сфера.

Снова возникла пауза.

– Нет ясности, – произнес, наконец, Михаил Георгиевич.

– Не спеши. Все прояснится. И еще… Родослав будет на днях проезжать Москву. Возьми у него то, что он даст. Помнишь, что я сказал тебе на круге?

– Ты сказал: «Они появились…» Это?

– Это… Да, брат. Они появились. Нелюди уже здесь. У тебя миссия. Так было сказано. Указано было на тебя. Пятнистая сфера – ключ.

– Надо ждать, брат. Пока неясно. На меня нападение было, брат. Я просил помощь у общины…

– Мы знаем, брат. Ты ведь включал терафим? Это было днем. Но мы успели. Это те самые, что и в мае. Работа была непростая…

– От них отдает техническим чем-то.

– Точно так, брат. Именно. Об этом я и веду речь. Надо выяснять, что там и как. Мало ли… Может, прощупывают плиту под Среднерусской, или где еще. Ударить могут… Они же безумные…

– Кому-то нужен гаввах… Много гавваха…

– Не получат. За тем мы и встали на стражу.

– Спасибо тебе! И братьям спасибо. Я сделал другую защиту. Надо отслеживать, кто это.

– Мы смотрим. Пока неясно. Они еще покажут себя.

– Надо думать. Когда будет Родослав?

– Он сообщит… На днях. Пока все, брат. Будь здрав!..

– И ты, брат. Я на связи…

Михаил Георгиевич положил было телефон на стол. Но он зазвонил снова. Это был его ученик Андрей Маранов.

– Михаил Георгиевич, здравствуйте!

– Приветствую вас, Андрей.

– Можете говорить? Вы были недоступны.

– Да, могу. Как вы? Как ваши дела?

– Мне надо с вами срочно поговорить. Дело важное.

Михаил Георгиевич настроился на Маранова, и увидел над ним что-то светящееся… Маранов был вовлечен во что-то серьезное.

– Конечно, Андрей. Увидимся. Когда вам удобно?

– А вам?

– А сегодня?

Михаил Георгиевич подумал.

– Давайте завтра днем. Часа в два дня.

– А в четыре? У меня до четырех дела. Неотложные.

– Хорошо. Значит, в четыре. Там же, на Патриарших…

– У скамейки Воланда… Договорились.

Некоторое время он стоял в задумчивости, молча глядя перед собой.

– А вот и пятнистая сфера показалась, – вымолвил он. – Предстоят события… Ну что же. Поглядим…

Магистр сидел в шезлонге на балконе. С океана дул йодистый, ароматизированный испарениями муссон, овевая магистра приятной прохладой. Внизу, у берега, на огороженной территории, носились три его внучки, оглашая визгами и радостными криками побережье. Они лепили из песка замок, они играли в мяч, они катались на электромобильчике вдоль берега. Но вдруг перед ним возникла Клэр, его старшая дочь, которая приехала на остров отдохнуть с детьми. Магистр сразу увидел, что она в бешенстве.