Чтение онлайн

– Каким образом?

– Вы играли сами в футбол?

– Играл.

– Смотрите. Вот нападающий получает мяч в центре штрафной. Что он видит угловым зрением? На него летит справа защитник, черный амбал. Что он еще видит перед собой? Перекошенную рожу вратаря! Что внизу? Ему метит ногой в кость рыжий бородатый стоппер. Справа летит к нему мяч. У него есть меньше секунды на то, чтобы понять, как нанести удар и куда.

– Ну и?

– Обычный человек не может решить столько задач за такое время. Например, оценить позицию вратаря и понять, что правый угол свободен, и что бить надо левой, причем шведкой. Задач много, а решить надо мгновенно. А что в голове у нападающего? А ничего! Он не успевает подумать. Он просто бьет по мячу в сторону ворот, наугад. И в девяти случаях из десяти – безрезультатно. Попадает во вратаря, в ногу защитника, мажет, пускает свечу.

– Я уже понял. Вы хотите иметь программу, которая вплавит ему в мозги автоматизм и. Чтобы он решал все за секунду. То есть, как автомат, находил лучшее решение. Вы хотите сделать такие тренажеры…

– Совершенно верно! Именно так! Свои программы для левого защитника. Свои – для центрфорварда. Свои – для правого хавбека. Свои – для центрального защитника. И так далее.

Длинноволосый задумался. Видя, что кабинет задымлен, закурил и сам, без спроса.

– Надо обработать очень много информации. Какие ситуации являются типовыми для каждого амплуа. Обсчитать эти ситуации, смастерить трехмерные модели. Анимировать. Создать групповые модели игры с разных ракурсов, с разных углов зрения… Объем большой. Без товарища не обойтись.

– Это еще не вся работа. Товарищей у вас может быть хоть десять. И денег вам заплатят больше, чем обычно. На порядок.

– А какая работа еще?

Во взгляде айтишника появилась зоркая заинтересованность.

– Смотрите. Есть разные схемы игры. Есть разные стили игры. Испанцы играют в один футбол, немцы в другой. Итальянцы в третий. Но всего стилей не так много. Меньше десяти. Но у команд есть свой почерк, у каждой свой.

– Понимаю. А что нужно?

Маранов подошел, сел напротив айтишника и, глядя прямо в упор, начал прессовать его вопросами:

– Вы можете сделать программу для команды роботов, которая играла бы то в один футбол, то в другой?

– Да это не проблема. Не понимаю, зачем это.

– Вот смотрите. Нынче некоторая часть населения планеты живет ночами: люди сидят у мониторов и режутся командами за какие-то виртуальные форты, крепости. Бомбят острова, захватывают заложников, блокируют аэродромы, топят корабли врага. Команда на команду! По двадцать крейзеров шизанутых сидят до полного усыхания мозга, пьют пиво, курят. И долбятся в эти игры! А нам надо что? Чтобы по закону подобия одиннадцать футболистов сидели каждый перед своим тренажером, в мягко шумящем зале, где имитируется рев трибун. И вот эти одиннадцать, как единая команда, находились бы в пространстве футбольной игры. А я бы включал попеременно то один стиль игры, то другой! То испанцы с ними играют, то голландцы! Причем те игроки, что у них сейчас играют! Лучшие составы! И битва идет всерьез! С грубыми приемами, с ударами по ногам! С руганью, с драками! С сукой судьей!

– Понял. Это можно сделать. Это интересно. Я такого не делал, но помозгуем. Сделаем! Идея понятна. Вы хотите, короче, им сначала мозги выстроить, а потом их на поле выпустить и совместить с реальностью. Сделать их немножко роботами.

– Ну, приятно разговаривать с умным человеком! – воскликнул Маранов.

Они расстались, вполне довольные друг другом.

Следующим по очереди был мастер нестандартного питания, энергетической подготовки, йог, экстрасенс, супермен Виктор Провоторов.

– Вы можете подробнее рассказать про свои последние опыты с эндогенным кислородом? – сходу поинтересовался Маранов. – Мне рассказали, что у вас фантастические два парня…

– Есть такое дело. Они наиболее удачно отработали по моей методике. Ну, основы вы помните: критерий самый важный – контрольная пауза на выдохе. Если первый позыв на вдох после полного выдоха у человека возникает менее чем через 25 секунд, то человек на круге смерти. Если контрольная пауза на выдохе до 40 секунд – человек стабилен, но все равно стареет и подвержен болезням, в том числе онкологии. Если же контрольная пауза больше минуты – организм начинает самовосстановление поврежденных систем, удаляет раковые клетки. Стволовые клетки запускают процессы обновления тканей. Если контрольная пауза около двух минут при минимальной паузе выше трех минут – человек выходит на сверхвыносливость и на нестарение.

– Максимальная пауза… Напомните.

– Напоминаю. Контрольная пауза – до первого позыва на вдох. Максимальная – после первого позыва, после второго, после первых дерганий и шмыганий. До вдоха.

– Понятно. И все же. Что такое эндогенный кислород? Я читал вашу статью. Но не все понял.

– Когда организм не получает из воздуха свою порцию кислорода, то есть когда его ставят в условия жесткого кислородного голодания, он пытается выжить. И вот оказалось, что кислород организм начинает вырабатывать сам, внутри себя. Это, вообще говоря, известно. В этом процессе не участвуют легкие. Откуда берется этот кислород, мне неизвестно. И я думаю, мало кому известно. Предполагаю, что его из чего-то синтезирует костный мозг, начиная производить обогащенную этим кислородом кровь. Но я предполагаю, что тут задействованы еще и другие системы. Часть эндокринки непременно.

– А почему вы думаете, что дело в кислороде, а не в чем-то другом?

– О, тут целая система контроля. Но вкратце так: при проведении анализов выясняется, что в организме идут окислительные процессы, абсолютно идентичные тем, что идут и при обычном вдыхании воздуха.

– Но что конкретно могут ваши ребята? Эти двое?

– Если коротко, то так. Они бегут 40 километров по 30-градусной жаре при пульсе 40–45 ударов в секунду и четырех дыхательных циклах в минуту.

Наступила пауза. Маранов, пораженный сказанным, некоторое время молча глядел на Провоторова. Потом встал, потянулся было к сигаретам, но вспомнил, что курить при этом человеке не следует; он просто подошел к окну.

– Сергей, но ведь это невозможно… Я не консерватор, я прекрасно знаю про возможности человека. Но 40 км на жаре вообще пробежать сложно! Обезвоживание! А вы говорите про четыре дыхательных цикла и про пульс сорок…

– На трассе они пьют воду, на ходу – я это не запрещаю. Я тоже думал, что это невозможно. Я многократно это проверял. Особенно у Аркадия – он более мощный. Но знаете, что поразительно? Чем дольше он бежал, тем активнее выделялся внутренний кислород. Он начинал с шести дыхательных циклов в первые полчаса. А в последние полчаса, бывало, выходил и вовсе на три цикла. И я вам больше скажу, Андрей.

Провоторов встал, подошел к Маранову и с улыбкой посмотрел ему в глаза.

– Я думаю, что человек может выйти вообще на такой уровень, что дышать воздухом ему будет не нужно. Вы ведь слышали о том, что продвинутых йогов закапывали на сутки-двое в землю? А потом откапывали живехоньких.

– Ну да. Это известные факты.

– Ну и как вы думаете, чем они там дышали?.. Вот и вам и ответ.

Маранов все понял. Надо влезать в этот эксперимент. Надо запускать в проект этого Провоторова. Лишь бы согласился.

– Будете работать со мной? Мне необходимо, чтобы игроки подошли к сверхвыносливости.

– Ого! Но вам же надо быстро. А быстро не получится.

– А медленно – это сколько?

– При полном интенсиве результат будет через год.

– А у меня есть этот год! До важных контрольных игр. Но вряд ли больше.

– Мне ваш проект интересен. Я сам хочу идти дальше в исследованиях. А у вас тут столько народу? И ведь деньги будут хорошие, так?

– Даже слишком хорошие. Нормальная европейская зарплата. Хорошего инженера или классного врача.