Сакральный футбол
Шрифт:
– А видишь этого блондинчика?
– Крепыш? В белой майке? Ну?
– Это моя надежда… Я из него сделаю суперчеловека! Гибрид Пеле с Марадоной плюс Месси. Мяч чувствует кожей! Техника уже на уровне. Бьет потрясающе! Обводка уже есть. Его я буду натаскивать на твоих тренажерах первым. Это будет гениальный игрок. Звезда звезд!
– Как фамилия?
– Пересветов. Игорь Пересветов. Запомни это имя.
– Тезка! Есть! Давай, Андрей! Пошел я. Все чертежи я сбросил тебе. Начнете производство, пригласите. Я буду разговаривать с технарями.
– Договорились!
Маранов сел в кресло. Усталость после трех разговоров навалилась тяжким грузом. Но уставать ему теперь было нельзя. Он глотнул чаю и ринулся на поле.
Второй тренер, Александр Курбанов, уже дал отмашку кандидатам на 5-километрвый пробег по беговой дорожке стадиона.
Некоторые из бежавших игроков не понравились ему сразу. Так, не понравился черноволосый парень со вздернутым носом, бежавший лениво и расхлябанно, постоянно озиравшийся по сторонам, с неудовольствием пропускавший вперед тех, кто не устал. «Высокое самомнение… Завышенная самооценка, нелюбовь к дисциплине, – отмечал про себя Маранов. – Физическая готовность низкая. Наверняка любитель выпить и погулять. Не любит подчиняться. Подойдет вряд ли».
Еще один человек привлек его внимание. Тонкий гибкий парень бежал ровной трусцой ровно в середине группы, ни на кого не обращая никакого внимания. Он отрешенно глядел перед собой, полностью погруженный во внутреннее пространство. Исключительно гармонично сложенный, в меру высокий, он двигался даже грациозно, красиво и явно был готов к очень долгому, длительному бегу. В планшете он быстро нашел его досье.
«Игорь Станишевский. 27 лет. 182/73. Новосибирск. Из семьи профессора университета. Образование – высшее филологическое. По знаку Зодиака – Рыбы. Преподаватель словесности в колледже. Разведен. Дочь живет с бывшей женой. Автор двух статей об истории древнерусских языков и наречий. Играл в студенческой футбольной команде в полузащите. Художник, участник нескольких областных выставок живописи. Есть проблемы со здоровьем: был разрыв голеностопа, оперирован. Отклонения в работе эндокринной системы, периодически обнаруживается белок в моче».
Обращал на себя также внимание и еще один человек. Крупный парень с вьющейся пышной рыжей шевелюрой старался бежать впереди, на бегу подшучивал, подтрунивал над другими, но незлобно; видно было, что это абсолютно славянский типаж – бузотер, шутник, игрок, бабник. В планшете была о нем такая информация: «Нестор Вибергасов. 27 лет. 187/83. Родом из Донецка. Вырос и учился в Одессе. Служил в армии, в десантных войсках. Мастер спорта по футболу. Игрок основного состава команды “Таврия” (Симферополь). Замечен в нарушениях спортивного режима. Дружит с алкоголем. Есть предположения, что принимал наркотики. Играл либо в центре защиты, либо опорного полузащитника. Не женат. Играет на гитаре, поет. Играл в самодеятельном театре».
«Странная фамилия, – подумал Маранов. – Вибергасов… Посмотрим на тебя, Нестор. Такой человек, вообще говоря, нам нужен…»
Футболисты сделали восемь кругов. Видно было, что многие устали. Фактически только восемь человек бежали легко и уверенно, и только у них ощущался некий запас силы. Они могли бы пробежать еще столько же без проблем. Примерно двадцать человек устали умеренно, бежали тяжеловато, и среди них – гигант Гремин. И все же он бежал, несмотря на свой вес. Пять человек бежали едва-едва. Трое уже шли пешком.
К Маранову поднялся и сел рядом второй тренер.
– Ну, что скажете, Александр Геннадьевич? По первой прикидке?
– Что сказать? Сами видите, – вздохнул Курбанов. Только восемь хоть как-то готовы физически. Я, честно говоря, надеялся на лучшее. Пока что это не игроки.
– Согласен. Игроков из них нам надо делать. Но мы ведь это так и представляли себе. Но некоторые мне нравятся. Даже по первому взгляду. Дайте им сейчас поработать с мячом. Посмотрим, что с техникой.
– Да. Сейчас начнем по квадратам работать. Потом удары по воротам. Все будет ясно. Я тоже веду записи.
– Давай, Саша, действуй.
Менеджеры вынесли на поле мешки с мячами и высыпали на газон. Футболисты выстроились в квадраты и начали перепасовку.
Андрей смотрел на эту работу и ощущал невероятный прилив оптимизма и сил. Невероятное и невозможное начинало материализовываться. Поле спорткомплекса наполнилось жизнью. Дело начинало набирать обороты.
Глава 10
Около семи вечера Михаил Георгиевич снова сидел в тихом кафе в торговом центре «Меганом» и вглядывался в большие серые глаза Вероники, полные тревожного внимания и ожидания необычного. Он вызвал ее на разговор, понимая, что ей надо выговориться. Как он и ожидал, ключевые фразы, которые порождал ее ум, были направлены на отсечение прошлого: «круг моей прежней жизни исчерпан»… «я не вернусь в этот Дом культуры, это невозможно»… «там все обрыдло»…
Он сразу видел картинки: вот на двери ее табличка: «Завотделом массовых мероприятий». А вот и поток производственной жизни: бесконечные душеопустошительные склоки в чисто женском коллективе; бездарные отчеты; приезды чинуш отдела культуры, горздрава, инспекций; всякие комиссии и прочее – надоело ей это все просто ужасно. Та повестка была для нее исчерпана – это было ясно.
«С гражданским мужем отношения исчерпаны»…
Он видел рослого крепкого парня; хорошего русского мужика, но обычного. Вот он приехал в больницу подвыпившим – возможно, от переживаний; но она не почувствовала в нем никакого страха и печали от случившегося. Ее гибель его вряд ли впечатлила бы слишком, хотя недельку попереживал бы. Понятно, что он воспринимал ее внутренние шараханья как бабью блажь; это как-то терпелось ею, но только до падения. Желание иметь своего ребенка у нее было, порой даже до болезненной, мучительной остроты; она наверняка старалась быстро проходить мимо школ, детских садиков и яслей… Но с ним она будущее не связывала. Душа ее была намного взрослее.
Что он мог предложить ей? Она возникла ниоткуда, вдруг. Но возникла неспроста: это ведь они ее обозначили, проявили в его Бытии. Значит, он теперь должен был отвечать за нее. Это было поручение. Что же предложить? Надо организовать ее быт в этом городе. Надо найти ей работу. Требовалось время выжидания для определения, куда ее направить, как ей помочь вырулить на большак своей индивидуальной, предначертанной Свыше жизни. Надо наблюдать, пытаясь понять, для чего она появилась, в каком спектакле и какую она будет играть роль.
У него была лишь одна вакансия для женщины. Только одна. Он взял с собой книгу для нее. Он слушал, чтобы увериться в правильности решения. Достаточно ли динамична ее психика? Правильно ли она поймет суть предложения? И уже по ходу разговора он принял это решение.
Но разговор еще долго петлял вокруг главного. Она тоже прощупывала его, сканировала, пыталась понять, в каком мире он живет.
– А можно спросить? Мне очень интересно, какая может быть профессия… Ну, работа у такого человека, как вы…
– Понятно, – усмехнулся он. – Хотите знать, как я зарабатываю на жизнь?
Она смутилась:
– Да нет, что вы… Кто я такая, чтобы такое спрашивать.
– Да ничего. Это понятно. Но не тем зарабатываю, что во сне падающих спасаю…
Она нахмурилась вначале. Но потом поняла, что это не та шутка, за которые обижаются.
– Я веду группы хатха-йоги, раджа-йоги, кундалини-йоги. И так далее. Совершенно официально. У меня есть лицензия как у тренера. Это моя социализация. Ведь обществу должно быть понятно, что из себя представляет каждый его член. Общество и государство, как его основа, не терпят неясностей, размытых статусов. Должна быть фиксация. Тогда оно тебя не трогает.