Чтение онлайн

– Да, такое может случиться. А второй вариант?

– Можно попробовать оказать воздействие на сознание самих игроков. Есть очень сильные современные препараты…

– Так… Интересно. Каков характер воздействия?

– Например, бактерии… Особого рода бактерии. Человек поначалу ничего не замечает. Но постепенно становится немного замкнутым, возможно, чуть озлобленным. Бактерии делают его мозг немного туманным. Человек начинает воспринимать себя чуть отстраненно, как другого. Открывается дверца для воздействия на его ментальную сферу. Можно жестко установить ряд инграмм: скажем, дать установку отчаянно работать на определенную цель. Например, одоление врагов на чемпионате мира. И дуплетом дается вторая установка: для достижения цели нужен контакт со сверхлюдьми. Надо принять этих сверхлюдей. Тогда может возникнуть вынужденный контакт с ними. Возникнет временная толерантность до того момента, когда будет достигнута цель.

– Очень интересно. А какие могут быть побочные эффекты?

– Возрастает асоциальность… Человек становится непредсказуем в быту, в жизни. Может повести себя жестко. Избить, даже убить кого-нибудь. Самоконтроль ослабляется. Ощущение каких-то этических правил также размывается…

– Такие опыты уже проводились? – спросил магистр, прищурившись.

Хайслер кивнул.

– Каковы были результаты?

– Опыт проводили с военными. Я говорил с теми, кто тот проект курировал. Результаты в целом были положительными. Такие воины работали лучше, у них не было мыслей о смерти. Но в быту они были именно непредсказуемы. Помните случаи, когда солдат ночью брал автомат и расстреливал своих?

– Было такое, помню. Так вот почему…

– Именно. Один зарезал жену и двух детей. Пентагону с трудом удалось закрыть такую информацию. И еще: семейная жизнь у таких людей становится… как бы сказать… Неустойчивой. Семьи, как правило, распадаются.

Магистр задумался, глядя на океан. Получалась задача со многим неизвестными. Было понятно одно: проект начат, проект остановить нельзя. Возникли сложности, препятствия. Их надо преодолеть. Наконец, магистр принял решением.

– Господин Хайслер, я даю санкцию на использование препаратов. Давайте, начинайте. У нас мало времени. Только пусть психологи все постараются рассчитать предельно точно.

На базе наладился стабильный рабочий ритм, и это радовало Андрея. Ритм вносил упорядоченность во все процессы, позволял отслеживать их с необходимой тщательностью. В 8:30 над стадионом начинал звучать специальный побудочный музыкальный сигнал. В окнах жилого корпуса одно за другим вспыхивали окна. Сонные парни потягивались, поеживались, затем вставали и шли умываться. Они глядели в зеркала туалетных комнат, рассматривали свои сонные физиономии; глядели в свои не вполне еще ясные глаза; трогали щетину щек и подбородков; вспоминали в этот момент все, что произошло накануне, удачные моменты и проблемные; вспоминали задачи, которые надо было решить сегодня. Каждый из них осознавал, что присутствует при рождении необычной и очень перспективной команды, ведомой мощным и совершенно необычным тренером, собравшим вокруг себя группу таких же нестандартных фанатиков, нацеленных только на большие победы.

Утренняя чеканка была превращена в командный ритуал. Это жонглирование должно было, по мысли Маранова, быть доведено до уровня циркового. Всю психофизику человека требовалось подстроить под работу с мячом. Игрок должен был почувствовать на глубинном уровне, как меняется направление полета мяча от соприкосновения с той или иной частью его стопы, колена, плеча, головы.

Футбольный гольф или ножной бильярд являлся тренировочным десертом, который имел целью развить в игроках способность чувствовать мяч. Сценарий этой игры был написан Марановым еще в период работы с командой округа. На специальной площадке, засеянной нежной газонной травой, делались лунки по диаметру чуть большие футбольного мяча. На поле высыпалось определенное количество мячей – по количеству играющих. Игроки должны были попасть одним мячом по другому таким образом, чтобы он упал в лунку. Тут непременно надо было работать с мячом очень тонко, ювелирно; нужно было пинать мяч настолько мягко, чтобы тот, соударяясь, отлетал именно на нужное расстояние и в нужном направлении. Игроки во время игры входили в такой раж, что начинали кричать, охать, ахать, ругать себя за неточности и т. д.

Той же цели служил и ножной баскетбол. Корзины всякий раз устанавливались на разной высоте: то на уровне двух метров, то гораздо ниже. Играли две команды по пять игроков. Мяч не должен был касаться газона, передачи шли только верховые. Нужно было ногой послать мяч так, чтобы он залетел в корзину. Быстро выяснилось, что к такой игре готовы не все. Возникли две «элитные» пятерки, которые хоть как-то могли технически выполнять приемы этой игры.

После небольшого отдыха и ланча те из парней, за которыми уже было закреплено место в составе первой или второй команды, отправлялись в зал компьютерных тренажеров.

У каждого была своя задача – то есть имелся свой соперник и место действия: один из стадионов мира, воспроизведенный с буквальной точностью. Единственное, что было общим, так это форма сборной России, что светилась на самом игроке и его партнерах. Характерно было также и то, что на всех футболках замечались вензеля древнеславянских рун, а на руках некоторых игроков – татуировки с изображением ведических Богов – Велеса, Сварога, Даждьбога и других. Это была придумка Маранова: такие же изображения должны были быть воспроизведены и на реальной форме, в случае решения всех организационно-юридических вопросов. Андрей был уверен, что без подключения команды к древнеславянскому ведическому эгрегору она не сможет обрести силу, необходимую для решения большой задачи. Игроки не будут иметь той мощной подпитки, энергетического ветра в паруса, который был необходим.

– Народ наш совершенно не знает своей подлинной истории, – сказал как-то Маранову Берестов. – В школах и вузах им вбивали в голову разный бред вроде того, что славяне до христианства по деревьям лазили. А у нас была древнейшая цивилизация тысячи лет. Надо рассказывать людям о ней. Надо показать, кем и какими были их предки. Именно показать. Чтобы они старались быть достойными их…

После игры в виртуальном пространстве, переодевшись в футбольную форму, зашнуровав свои жесткие ошипованные бутсы, игрок выходил на живое, настоящее футбольное поле. В его легкие вливался прохладный воздух, он слышал отдаленный шум пролетавшего где-то лайнера, видел идущего ему навстречу второго тренера. Тот давал ему четкое задание. И тогда нападающий (если это был нападающий) выходил в отведенную ему зону перед воротами, видел перед собой четырех роботов, очень похожих на людей, одетых в синюю футбольную форму. Он видел, что справа установлены сразу три пушки для выстреливания мячей. Он знал, что где-то в кабинке, установленной в небольшом здании метрах в трехстах от поля, сидит человек, который видит его; и этот человек будет управлять пушками так, чтобы загрузить его, нападающего, так, чтобы он был завален пасами, ввинчен в состояние предельного напряжения, когда его реальные физические ноги, руки, туловище будут работать на пределе возможностей.

Работа начиналась по сигналу. Выстреливался первый мяч; игрок, естественно, не успевал даже сообразить, как на него выйти, как поймать и как обработать. Но уже летел следующий мяч, направленный более удобно, и он ловил его мыском, подбрасывал и хотел ударить; но тут возникал перед ним неуклюжий, но точный в движениях робот, закрывая собою створ ворот. Мяч улетал, и игрок снова вынужден был бежать на свою позицию, и снова пушка выстреливала мяч, и он опять бежал, и опять бил; он стремился опередить робота, ударить мимо него, ударить верхом, ударить крученым, ударить шведкой, ударить пыром – как угодно, лишь бы это движение было непредсказуемо и эффективно.

Из нападающих у Маранова с самого начала не было претензий лишь к Пересветову. Он обещал стать выдающимся по всем показателям игроком, и трудно было даже представить, что он мог выдать буквально через полгода. Его развитие шло невероятным темпом, и он сам это чувствовал. Уже в первых тренировочных играх Пресветов выделялся настолько, что его партнеры останавливались посмотреть, как он обходит защитников, виртуозно дриблингует на скорости, как отдает пасы, мастерски забивает точно в углы.

Но он был симпатичен Маранову и просто как человек. О многом говорили его ясный, прямой взгляд из-под выражавших упрямство бровей, искренняя, обаятельная улыбка, правильная речь. Как-то они разговорились.

– У тебя есть девиз? – спросил Маранов. – Ну, внутренний слоган, что ли?

– Есть. Димикандум.

– Как? Димикандум? Это как понять?

– Димикандум – надо бороться. По латыни.

– Вот как! И как ты нашел свой девиз?

– Случайно наткнулся в книге.