Чтение онлайн

– Религию какую-нибудь исповедуешь?

– Я ищу истину. Религии – это отзвуки.

– Что для тебя победа?

– Внешняя не так важна. Победа над собой – важнее. Над своими слабостями. Над привычками.

– А ты не слишком ли правильный? Ты с женщинами-то жил когда-нибудь?

Пересветов засмеялся:

– Еще как жил! Две жены было… Но я был очень разочарован… Я в них видел таких ангелочков. А оказались… Ну такие материальные… Ну, невозможно.

– А ты до женитьбы что, этого не видел?

– Да как увидишь?.. До женитьбы они именно ангелочки…

– И теперь у тебя никого…

– Никого всерьез. Есть девушка в массажном салоне. С Украины. Хорошая такая, добрая. Пухленькая такая… Третий месяц езжу…

– Так она же и других ласкает… И как тебе это?

Он тяжело вздохнул.

– А что делать?.. Физиология-то требует… И я не чувствую, что это так уж меня разлагает… Это вроде игры. Она ко мне привыкла. Остальные для нее – просто работа… Такие странные отношения…

– Но ты ждешь чего-то более серьезного? Ведь есть же много очень приличных девушек.

– Где – то есть. Но я не вижу. Я жду…

Маранов с интересом глядел на него, чувствуя симпатию к этому человеку. Он словно видел молодых людей советской поры, периода 60-х, эпохи Шпаликова, Высоцкого, Шукшина – этих искренних, честных людей с одномерной, чистой нравственностью. Этот бы не пропал ни в горячей точке, ни в плен бы не сдался, оставив последний патрон на себя. Откуда в нем это? Но истоки этой психологии просматривались четко.

Его воспитывал отец. Одиночка-инвалид, без одной ноги. Волевой крепкий мужик. Бывший десантник. Обувных и кожных дел мастер-надомник. Он много рассказывал ему про войну. Писал стихи, песни, пел их под гитару, когда приходили друзья. Такие же кряжистые, пьющие, русские мужики. Он слышал их разговоры о боях в Афганистане, в Чечне, в которых они участвовали, рассказы об операциях, о гибели товарищей. Он слушал песни, что они пели когда-то в бетонных укрытиях после боев. Совсем мальцом начал читать романы Проханова, которые стояли на полке у отца на самом и видном месте. Его воспитывали правильным, в хорошем смысле традиционным человеком. Он был готов к работе на пределе возможностей. Маранову оставалось только поставить задачу и развить его уникальные врожденные способности.

Компьютерные эксперименты неожиданно выделили еще одного относительно молодого игрока. Это был худощавый парень из Екатеринбурга, который, как он вначале предполагал, был отобран случайно. Его звали Денис Грознецкий. По ходу работы с пушками и роботами Андрей убеждался, что тот попадает, не глядя на партнеров, не случайно, и что за этим что-то стоит. Грознецкий выдал на пушках результат на уровне Пересветова – то есть на порядок лучший, чем все остальные. Это было удивительно.

– Денис, я бы хотел понять, как тебе удается попадать в ворота, не глядя. Можешь объяснить? Ты чувствуешь ворота? Интуитивно?

Грознецкий отрицательно мотал головой.

– Нет. Я их просто вижу.

– Каким образом? Я же видел, что на поле ты не глядел.

– Я вижу их по-другому. Я вижу их внутренним каким-то видением.

– Вот как? – Маранов был явно озадачен ответом. – У тебя ясновидение? А что ты еще им видишь?

– Я не знаю, это ли называют ясновидением. И оно у меня не постоянно. Просто когда идет напряжение, вдруг что-то включается, и я вижу. Я вижу положение роботов или людей, вижу, где свободно. Туда и бью.

– А в игре ты можешь увидеть расположение наших игроков?

– Это бывает. Я пару раз видел, как бегут наши трое. Я спиной был к воротам, а мяч им отдавал точно. Они мне говорили, что у меня на спине глаза.

– А что еще можешь видеть?

– Иногда события вижу, которые должны произойти. Раз было так. У отца перед домом гаражи. Ну, самопалом построенные. У отца там стояла машина. И вдруг я видел однажды, как приезжает бульдозер и сносит эти гаражи. Даже видел его номер и лицо бульдозериста. Рассказал отцу – мол, Отец не, гараж скоро будут сносить. Примите меры, договоритесь в управе. Отец не поверил. А через неделю реально приехали рабочие. И был этот бульдозер, и кран был. И гаражи снесли. Но таких случаев было у меня немного. Но были…

– Интересно. Давно это у тебя?

– Давно… Кстати. Один раз вас видел.

Грознецкий как-то странно посмотрел на Маранова.

– Так… И что же ты видел? – прищурившись, спросил Маранов.

Грознецкий подумал, потом сказал:

– Не знаю… Это могло быть случайностью. Вы как-то странно висели… Высоко в воздухе. А я видел вас сверху.

– На чем висел?

– На какой-то веревке… Здания пролетали. Я не понял, что это, к чему…

Андрей вдруг почувствовал тупую боль в сердце, тревогу.

– Ладно, Денис… Иди, работай, – сказал он, и пошел к себе. Он чувствовал, что этот разговор как-то задел его, но не мог понять почему. После разговора с Грознецким Андрей долго размышлял, как использовать способность этого необычного парня на пользу делу. И решил его оставить до времени как запасного, 12-го игрока одной из команд. А по поводу его способностей поговорить с Михаилом Георгиевичем.

Авральная, штурмовая, фактически фронтовая работа по совершенствованию мастерства продолжалась на базе изо дня в день, с утра до ночи. Фанатизм любого рода здесь только приветствовался. Все понимали: им приходится догонять тот футбол, что ушел далеко вперед; догонять по-русски – то есть бешеным напором, на надрыве, на воле, на сверхусилии. Бешеная идея догнать и перегнать лидеров – Бразилию, Германию, Францию – овладела всеми без исключения. Этот фронтовой, осадный режим заставлял парней выходить на площадки даже тогда, когда им хотелось спать, есть, отдыхать, смотреть ТВ. Они осознали, что без жертвенности идею не поднять, мечту не воплотить. Отобранные в команду сильные люди, характеры, личности обрели тут идею жизни и работали на нее, отбрасывая прочь все личностное. Таким образом, фантастическая идея главного тренера приобретала постепенно черты вполне определенной возможности.

Маранов первым делом приучил всех подолгу на тренировках чеканить мяч обеими ногами, коленями и головой. Он был убежден, что без этого технику поставить невозможно. И по результатам он четко видел, кто на каком уровне находится по технике. Отдельно были выставлены результаты по чеканке правой и левой ногой в отдельности, отдельно – разнобойка ногами, разнобойка коленками; отдельно – чеканка головой. Он тут же выделил нескольких парней, у которых сразу пошли приличные результаты.

Лучшие результаты были у Дениса Раскатова, бывшего нападающего городской команды Твери, атлетически сложенного, крепкого парня. Чеканка ногами также легко шла у него под тысячу, но у него пока быстро уставали мышцы ног. Игорь Станишевский, прирожденный технарь, сразу начал выдавать правой ногой стабильные 700–870 ударов, при том что левой давал под 300. Даже правой коленкой он начеканивал запросто 100–120 и почти 150 давал спокойно головой. И это было только начало тренировок! Неплохие данные были и у Павла Диденко, парня, которого нашли в Украине, бывшего нападающего львовских «Карпат». Он сразу же вписался в коллектив; его забавный выговор добавлял некий колорит в общение игроков, а мягкий одесский юмор (он был родом из Одессы) вообще был кстати.

Важно было и то, что физически Раскатов и Диденко был почти полностью здоровы, у них не было застарелых травм; оба имели идеальные для нападающих физические данные (рост около 180, вес 74–76 килограмм, причем ни грамма лишнего веса). Почему тренеры их прежних команд не дали им ходу, видя, насколько у них хорошие данные, как они желают играть, работать – было непостижимо. Скорее всего, это был результат во многом слепой и безграмотной системы отбора юношей в спорт, которая сложилась в постсоветские коммерческие времена. Тогда молодых людей заманивали в спорт в основном деньгами, мало обращали внимания на личностные качества; тогда никому не нужны были люди проблемные, с сильными, нестандартными характерами.

Потенциально все трое являлись выдающимися игроками, которых просто не заметили в свое время олухи-отборщики из центральных клубов. У Маранова сразу возникла идея создать в нападении мощную, быструю и неутомимую связку: Раскатов, Пересветов, Диденко, играющих при поддержке Станишевского и кого-то еще, не менее техничного и зрячего. Он выделил этих парней, и стал наблюдать за ростом их мастерства, имея в виду именно эту дальнюю цель.

Гигант Никита Гремин, который пришел в команду слабо подготовленным, малотехничным игроком, умевшим лишь неплохо играть головой, также начал быстро прогрессировать. Через четыре месяца он удерживал мяч чеканкой вразнобойку до двадцати минут, набивая больше 2000 раз. Лишний вес начал сходить с него; правильное питание, упорная работа на силовых тренажерах постепенно превращала его в могучего атлета весом более 130 килограммов. Он все чаще в контрольных играх стал совершать рейды к чужим воротам; и когда он шел, то даже самым рослым и сильным защитникам было крайне трудно остановить его.