Чтение онлайн

— Какое именно событие?

— Понятия не имею. Сержант, все это не имеет значения. Водку, естественно, проверили на наличие яда, как и стаканчики, из которых пили хозяин и гости. Я сказал уже: никаких следов.

— А в чае, который они обычно пили? Может, яд был там?

— В тот вечер они не пили чай, Борис.

— Почему?

— Почему, почему… — раздраженно сказал инспектор. — Откуда мне знать? Какая, собственно, разница?

— А какой сорт чая они пили обычно? — продолжал допытываться Беркович. — И кто предложил пить именно этот сорт?

— Понятия не имею! — воскликнул Хутиэли. — При чем здесь чай, ты мне можешь сказать?

— А Горелик этого тоже не знает?

— Горелик, может, и знает, он всех троих гостей допрашивал. Ты хочешь, чтобы я его спросил? И чтобы он решил, что я идиот?

— Я могу и сам позвонить, — задумчиво произнес Беркович, — только ведь мне он не скажет…

— Господи, — вздохнул инспектор, — ну, хорошо. Если ты мне потом объяснишь, зачем тебе это понадобилось…

Он поднял трубку телефона и несколько минут спустя, закончив разговор, сказал:

— Визель не любил чай и дома его не держал. Коробку рассыпного чая принес когда-то Реувен, там оставалось на дне, экспертиза показала, что чай обычный, цейлонский, с ароматическими добавками.

— С какими? — встрепенулся Беркович.

— Да какая разница? Совершенно невинные добавки!

— Конечно, — согласился Беркович. — Несколько месяцев назад, инспектор, газеты писали о том, что в Израиле, возможно, производят компоненты бинарного оружия. Вы читали об этом? По глазам вижу, что, даже если читали, то не помните… Бинарный газ…

— А! — вспомнил Хутиэли. — Это когда два компонента совершенно безобидны, но, если их соединить, то такой газ смертелен. Да, читал. Израиль тогда заявил, что не производил и не производит бинарных газов, это запрещено международной конвенцией.

— Запрещено, — согласился Беркович. — Отравляющих газов у нас и не производят. Но в фирме “Авиталь” работают над лекарствами, которые действуют по такому же принципу. Вы знаете, что даже яд может быть лекарством, если его использовать в малых дозах. Так вот, в “Авиталь” синтезировали сердечный стимулятор, состоящий из двух компонентов. Один нужно принимать постоянно, речь идет о хронических больных. Этот компонент всего лишь укрепляет сердечную мышцу. Но если возникает сильная боль, нужно принять второй компонент лекарства, и тогда оба компонента соединяются, производя нужное обезболивающее действие. Вы не читали об этом?

— Нет, — покачал головой Хутиэли. — Но, если все так, как ты говоришь, Рон обнаружил бы следы…

— Следы чего? В чае были “обычные” добавки, и в “Голде” тоже. Почему Рон должен был ставить перед собой вопрос: могло ли это быть бинарным оружием? Бинарным ядом локального действия. А не задав себе такого вопроса, он, естественно, и ответа на него не получил.

— Колоссально! — воскликнул Арончик, вскочив на ноги. — Я же говорил, что Моти убили! Мне должны заплатить триста шекелей! Лучше — пятьсот!

— А еще лучше — коленом под зад! — отрезал инспектор.

Полчаса спустя, получив от Горелика сообщение, что Реувен Базак задержан для допроса, Хутиэли сказал Берковичу:

— Хорошая у тебя память, сержант, я ведь тоже читал эти статьи, но совершенно из головы вылетело.

— Память? — задумчиво переспросил Беркович. — Не думаю, что ваша память хуже моей. Просто я придумал себе такое упражнение: сопоставлять все со всем, а вдруг возникнет нужная ассоциация? Так делают поэты, когда пишут стихи…

— А, — понимающе сказал инспектор. — Ты, я вижу, действительно собираешься жениться! Ведь верно? Иначе с чего бы тебя потянуло на поэзию?

— Замечательная история! — воскликнула Рена и повернулась к своему спутнику. — Послушай, Рон, как это ты отравление не отличил от инфаркта?

— Так ведь умер Визель действительно от инфаркта, — пожал плечами Рон. — А вот чем был вызван инфаркт…

— Ты бы и сам догадался об этом, — заметил Беркович, — если бы знал, в какой фирме работал Реувен.

— Да кто знает… — задумчиво произнес Хан. — Сейчас столько всякой отравы… Все не предусмотришь. Вот возьми этого русского… Литвиненко. Кому бы в голову пришло проводить анализы на полоний? Если бы следователи не раскопали… Так что ты свою роль не преуменьшай, Борис.

— А еще что-нибудь такое… Расскажите! — потребовала Рена.

— В следующий раз, — отрезал Хан, — пойдем лучше танцевать. Мы зачем сюда пришли: веселиться или криминальные истории слушать?

Старший инспектор Беркович положил телефон на стол и с беспокойством сказал сидевшему напротив эксперту Хану, зашедшему к другу на минуту — поболтать о начавшемся Мондиале:

— Не понимаю, почему у нее закрыт телефон. С работы Наташа ушла еще час назад, у родителей не появлялась, сын сейчас у них, она должна за ним заехать…

— Зашла в магазин, — предположил Хан. — В некоторых высотках проблемы со связью, ты же знаешь…

Беркович уже опять набирал номер. Секунду спустя раздался его бодрый голос:

— Наташа! Все в порядке? Почему у тебя телефон был выключен?

Выслушав ответ, старший инспектор сказал:

— Понятно. Да, я буду дома как обычно.

— Как обычно — это в пять вечера или в два ночи? — ехидно спросил Хан, когда Беркович отключил связь.

Звонок телефона на столе не позволил старшему инспектору ответить. Молча выслушав собеседника, он сказал:

— Хорошо, не упусти его. Мы выезжаем.

— Мы? — поднял брови Хан.

— Муж убил жену и сам вызвал полицию, — объяснил Беркович. — На месте сержант Берман. Так что без тебя, Рон, не обойтись. Сообщи своим, пусть выезжают, адрес у дежурного.

— А ты говорил, что вернешься домой как обычно, — сказал Хан, набирая номер лаборатории.

— К сожалению, — говорил старший инспектор по дороге, мрачно глядя в окно, — убийство жен мужьями стало самым распространенным видом преступлений в Израиле. Поспорят — и за нож.

— Или за пистолет, — кивнул Хан, сидевший на заднем сидении рядом с Берковичем.

— Пистолет — реже, — покачал головой старший инспектор. — Я видел статистику за последний год. Восемьдесят процентов — нож или тупой предмет.