Чтение онлайн

— Тупой предмет — это кулак?

— Ну… В некоторых случаях, кулак тоже. Да что ты спрашиваешь? — рассердился Беркович. — Большинство трупов к тебе же на стол и попадают, так что сам видел…

— Да, — вздохнул эксперт. — Видеть видел, конечно. Но… не понимаю. Чаще всего убивают вполне нормальные люди. В прошлом месяце, помнишь? Он, кажется, в пекарне работал, а она в больнице. Обычная семья, дети взрослые. А в марте? Старик восьмидесяти лет! А жене семьдесят шесть, кажется.

— Семьдесят шесть, — подтвердил Беркович, — помню тот случай. Поспорили, кому телевизор смотреть.

— Не понимаю, — повторил Хан. — Читал статью в “Маариве”. Какой-то социолог пишет, мол, уровень напряжения в обществе сейчас такой…

— Только не говори, ради Бога, что в бытовых убийствах виноваты ХАМАС и иранская атомная программа! — воскликнул Беркович.

— В этом виноват темп жизни, — сказал Хан. — Во всех странах народ стал нервным, почитай статистику.

Наконец подъехали к старому шестиэтажному дому и поднялись на третий этаж. У двери в квартиру курил полицейский, он кивнул Берковичу и сказал:

— Арье уже изнемогает. Этот тип совсем его довел. Хочет вешаться.

Голоса доносились из кухни, и старший инспектор направился туда. На табурете перед сержантом Берманом сидел и раскачивался взад-вперед, будто на молитве, мужчина лет тридцати пяти со страдальческим выражением лица. Волосы его были спутаны, руки безвольно повисли. На сиреневого цвета рубашке алели пятна крови.

— Я убил ее… — повторял мужчина.

Берман протянул Берковичу удостоверение личности убийцы.

— Михаэль Ребиндер, — прочитал старший инспектор. — Вы в состоянии связно изложить все, что произошло между вами и вашей женой… м-м…

— Дорит, — подсказал сержант Берман.

— …И вашей женой Дорит?

Ребиндер продолжал раскачиваться, Беркович терпеливо ждал. Наконец убийца поднял на инспектора воспаленные глаза и пробормотал:

— Мы пили…

— На столе в салоне полупустая бутылка водки “Кеглевич”, - сказал сержант Берман.

— На двоих? — удивился Беркович. — Как он мог напиться до такого состояния?

— Если не умеешь пить… — пожал плечами сержант.

— Итак, вы пили. Часто ли вы это делали прежде?

— Иногда… Пили, чтобы помириться.

— Любопытный способ. Часто ссорились?

— Что? Ссорились… Да. То есть, нет, не часто.

— И до рукоприкладства доходило?

— Ну… Никогда! Нет. Чтобы я ее пальцем…

— Понятно, — кивнул Беркович. — Значит, жена ваша на вас в полицию жалоб не подавала?

— Это еще почему? — удивился убийца. — Нет, конечно.

— Что же произошло вчера?

— Не помню…

В кухню заглянул эксперт Хан и взглядом попросил Берковича выйти.

— Я закончил, — сказал он, когда старший инспектор вышел в салон. — В принципе картина ясная и, к сожалению, стандартная. Они подрались, он схватил нож, которым резали хлеб, и нанес женщине четыре удара. Бил куда придется, явно не соображал. Один удар пришелся в плечо, два в грудь, смертельным оказался удар в шею. А что говорит этот тип?

— Признается, что убил, но ничего не помнит.

— Стандартная ситуация, — повторил Хан.

— Ты думаешь? — спросил Беркович. — Ребиндер — это фамилия хозяина — не похож на алкоголика. Совсем не тот тип, с которым приходится иметь дело в упомянутых тобой стандартных случаях. Посмотри-ка вокруг.

Хан огляделся.

— Да, я обратил внимание, — сказал он. — Книжные стеллажи, картины. Я и сам не отказался бы от такой библиотеки. Кафка, Агнон, Иегошуа, Башевис-Зингер… Не один год собирал. А картины… Дали, Пикассо… Это не в моем вкусе, не люблю… Но ты прав, это совсем не тот тип. Из чего следует, что и среди интеллектуалов есть люди со слабым характером. Кто он по специальности, кстати?

— Электронщик, — вмешался сержант Берман, стоявший в дверях кухни и слушавший разговор. — Работает в хай-теке, какая старт-ап компания. Соседи говорят — прилично зарабатывал. Кстати, в прошлом году в Штаты ездил какие-то договора подписывать.

— Тоже соседи сказали? — спросил Беркович.

— Ну да, я тут поговорил кое с кем, пока вас дожидался.

— А жена кем была? — поинтересовался Хан.

— Воспитательница в детском саду.

— И ты называешь это стандартным случаем? — покачал головой Беркович. — Преступление типично для одного общественного слоя, а произошло в совершенно другом.

— Что ты хочешь сказать? — удивился Хан. — Преступления не было? Или женщина покончила с собой?

— Ты нашел нож?

— Конечно, он лежал в метре от трупа. Отпечатки пальцев на рукоятке четкие. Такие же — это я могу сказать, конечно, пока предварительно — на одной из рюмок, из которых они пили. На второй рюмке — пальцы убитой. Так что все сходится.

Беркович подошел к лежавшему на полу телу. Женщина была красива — даже смерть не исказила удивительных черт ее лица, это была настоящая восточная красавица лет тридцати. Если бы не кровь…

Старший инспектор прошел вдоль стеллажей. “Гиперион” Симмонса, американское издание, четыре тома, Беркович читал — русский перевод, конечно, — и подумал о том, что человек, читающий такие книги, вряд ли способен… Впрочем, — одернул он сам себя, — человек, даже самый интеллигентный, способен и не на такое в состоянии аффекта.

Он заглянул в сервант, внимание его привлекли четыре красивые рюмки — это был набор, две такие же рюмки стояли на столе, из пили Дорит и Михаэль, прежде чем между ними вспыхнула роковая ссора. А может, и во время ссоры пили тоже…

Беркович открыл стеклянную дверцу серванта и принялся внимательно разглядывать стоявшие на полке рюмки. Удовлетворенно хмыкнув, он закрыл дверцу и направился в кухню, где сержант выпытывал у Ребиндера подробности случившегося. Тот повторял “я ее убил”, но на конкретные вопросы отвечал очень неопределенно и явно не помнил не только того, как произошла трагическая стычка, но и того, что ей предшествовало — долго ли пили, когда начали, по какому поводу.

— Вы сказали, — вмешался Беркович, — что пили обычно в заключение ссоры, чтобы помириться. Верно?

— Да…

— На этот раз было иначе?

— Нет… Мы поссорились днем, а потом… — Ребиндер наморщил лоб и закончил: — Потом — не помню.

— Почему поссорились?

— Ну… Не помню.

— Это единственная бутылка, которую вы выпили? Может, вы пили еще?

— Не помню.

— Других бутылок нет, — подсказал сержант.

— Сейчас вас осмотрит врач, — сказал старший инспектор, — а потом мы продолжим разговор. Скорее всего, уже не здесь.

Ребиндер равнодушно кивнул и позволил полицейскому врачу, приехавшему с бригадой, приступить к работе, а Беркович с Ханом вышли в салон, где парамедики упаковывали в пластик тело погибшей женщины.