Чтение онлайн

Виктория <>

За окном, морозно-колок, Ветер гонит снежный мох. Гаснет день, и век недолог От двенадцати до трех. Нетяжелая работа, Все слова, слова, слова, Все слова, а слов всего-то Так немного, раз и два. Закружилась хуже белки Слов шальная карусель, Плавный ход короткой стрелки, Да за окнами метель. Вот и все, и незаметен Легкий времени подвох Между прочих слов и сплетен От двенадцати до трех.

"Я"

Стоял, ходил, Сидел, курил, Не пил ... И ждал. Молчал? Молчал ... И вдруг! Звонок! Прыжок! Схватил, прижал ... Услышал ... Закричал !!! Забилось-разбилось-оборвалось : Врозь ... Вдруг понял - любил ...

Vavilon

х х х Под сенью девушек в цвету Тень Гамлета шла одиноко, Длань простирая на ветру, К одной Офелии века Взывала тщетно средь осоки И лезвий острых тростника...

Uliss

Бывают же истории на свете: "Завис" Пегас недавно в Интернете. А Муза по сети схватила вирус Ужасно некрасиво получилось. Страдают обитатели Парнаса: Ни Музы вам теперь, и ни Пегаса. Грызут перо, обдумывают темы, И ждут Администратора Системы.

Alex Buckwheat

Пятница, 11 декабря 1998

Выпуск 5

"Из дневника Алисы. 01.12.98 Сегодня разбила свою Пудреницу и сердце Колпакову. Забавные мужчины: влюбляется, начинает нести несезонную чепуху, от него начинает нести сексуальным, по его мнению, одеколоном... ну, хорошо, приятно, гормоны плещутся... полунамеки, недомолвки, томный взгляд, долгий вздох... Потом решается на серьезный шаг - "есть два билета..." А почему не три? Или не один? Эх, заложники кухонного воспитания мам и бабушек. Я ему объясняю - с младенчества не люблю театр, после "Синей птицы", понимаешь ли, отвращение к сорокалетним теткам на сцене в мальчиковых костюмах. Да, комплекс... с тех пор любая женщина на дощатом подиуме для меня потенциальная травести... Предпочитаю хоровое пение... мужское... Да, жаль... Черт... Пудреница... Удивительная вещь! Мне ее купил отец, на окончание школы, 10 лет назад, в комиссионке (тогда еще комиссионные магазины были "комки" со всяким кооперативным тряпьем, а эта еще из прошлых времен, настоящая КОМИССИОНКА) в Симферополе, зимой, на каникулах... Старая, но все значки снизу подтерты (может быть, ворованная?)... Нам сказали, что примерно начала века... Довольно дорогая, серебряная, очень плоская, круглая, стилизована под пуговицу - четыре дырочки (ну, не сплошные, конечно) сверху... Удачный размер лежанки для пудры - подходила ланкомовская... И зеркало... Я знаю, что зеркало от времени, вообще-то, мутнеет, появляются черные разводы... Но это было особенным... Оно оставалось чистым... ну, как слеза!... То ли русский язык беден, то ли его запас у меня?... Слеза... Вообще-то, слеза может быть и мутной, если это слеза... ну, скажем, накрашенной травести! Оно было КРИСТАЛЬНО чистым!... Кристально чистая совесть чекиста... Вот подлое ассоциативное мышление!... Оно было ЗЕРКАЛЬНЫМ! Оно было настоящим женским Зеркалом: в течение десяти лет у меня не появилось ни одной морщины! Я посчитала: каждый день я смотрелась в него раз семь, ну, в среднем, по 20 секунд... Пусть 2.5 минуты в день. 15 часов в год... 6.5 дней за 10 лет на расстоянии 5 сантиметров от носа! Так БЛИЗКО и ДОЛГО меня никто не знал! Несчастный Колпаков! Все из-за него! По установившейся привычке перед встречей с ним в курилке проверяла состояние носа... спешила, видите ли... зачем? Чтобы выслушать его откровения о том, КАК он любит театр???... Пудреница выскользнула у меня из рук и...
– как в футболе при повторах гола - картинка разъехалась, звук пропал, время стало ненастоящим, тягучим как жуткая конфета "Му-Му", - моя чудесная пудреница дотронулась до края стола... раскрылась... отделились друг от друга крышка с зеркалом и нижняя часть... и все это опустилось на пол ... Когда появился звук, я обнаружила себя сидящей на корточках над месивом из кусков пудры персикового цвета, погнувшихся серебряных кругов и... нескольких зеркальных осколков, в каждом из которых отражалась я... двадцати шести лет от роду... Говорят плохая примета - разбить зеркало, да еще и отразиться в осколках... Враки... Ну, на самом деле, итог разбитого зеркала - лишь разбитые чувства Колпакова... Хотя... не до конца разбитые... Он довольно славный... И знакомы мы с ним полгода, видимся почти каждый день: час - в обед, несколько перекуров, сорок минут в метро... Довольно много... Он все-таки прав, пора сокращать дистанцию... сантиметров до пяти от носа..."

Колпаков

А наутро выпал снег и закрасил все, что было, словно кто перечеркнул все, что было между строк. А наутро выпал снег, и вся боль моя остыла. И лохматый пес слизнул две слезинки с моих щек. И все падал, падал снег, все на свете заметая... Нет ни завтра, ни вчера, все за белой пеленой. Падал год и падал век... И под перезвон трамваев он на ухо мне шептал все, что сбудется со мной.

Ри <katyamail@hotmail.com>

Древние щели на скользких стенах прячут тени от факелов, вьющих копоть и пламя к балкам, длинные доски стола в воске, в эле и в пене - слава вам, воины, вам ничего перед боем не жалко! Пей, Красный Эрик, возможно завтра твои потроха засохнут в пыли и глине, так подохнешь сытым! Пей, Тощий Лейф, лей в глотку эль, будто кровь врага, пей прямо пригоршнями, завтра будешь биться умытым!

Глупые бабы, что вы, как сонные мухи, а, ну-ка, наддай, тресни ей там, Гуднийорссон, скальды, давайте про Локи, спойте погромче, ты, с краю, потом будешь пить, сейчас же - играй, потом будешь пить, когда закровянится небо с востока. Локи

Californian Blues Какая жара сегодня, воздух тает как последний цент. Какая жара стоит, надо мною дымится тент. Калифорнийский блюз - через соломинку ледяной Вливается между губ Живительной влагой, пей его со мной Калифорнийский блюз в меди труб... Все сидят по домам, кондиционер - домашний любимец Губит зной по домам замурованный Сименс. "Шеви" сорок восьмого года Делает из меня барбекю, Какая хорошая погода Я жарюсь в собственном соку, Калифорнийский блюз этого ого-го года. Колбасьев <kolbasyev@yahoo.com>

маленькие ангелы летят полные убойного лекарства загоняют крыльями нас в ад чистя место ангельскому царству у их крыльев режущая кромка бритвы поострее во сто раз матерятся ангелы негромко никогда не закрывая глаз ледяных, колючих, равнодушных много повидавших за века миллиарды лишних, сотни нужных недочеловеческих зе-ка. anonym

Наше будущее. В дупле старого дуба свила себе гнездо кукушка. Кроме нее больше некому теперь растить ее птенцов. Но, видимо, и им остались считанные дни, а этот дуб -- последнее живое дерево на Земле. По абсолютно пустой автомагистрали с огромной скоростью несется шикарный белый Мерседес. Некому утихомирить лихого водителя. Машина тормозит у придорожного магазина, из нее выходит красивый мужчина в безупречном костюме и заходит в пустой магазин, берет с полки бутылку минеральной воды. Мужчина возвращается к машине, открывает дверь и протягивает воду женщине, сидящей на заднем сидении. Эти мужчина и женщина - единственные люди на мертвой планете. Живот женщины заметно увеличен. Женщина жадно пьет воду. Жарко. Несмотря на то, что уже середина ноября, на улице стоит 30-ти градусная жара. Они несутся дальше мимо небоскребов с многочисленными офисами, магазинами, квартирами, где давно уже никто не работает и не живет.
– Ты знаешь, милый, я хочу, чтобы у нас было двое детей, два мальчика, и я уже придумала имя нашему первенцу.
– Какое же, Ева?
– Каин. Strange Girl

Твой образ зыбко растворяется В слепой назойливости дня: Не сохранить, и не избавиться С дыханьем входит он в меня. Разлита в мире боль тончайшая, Иссякла времени струя. Тобой лишь полон я, легчайшая, Светлейшая печаль моя. Мне говорят, - вода весенняя Легко смывает все следы, С надеждой пью дожди забвения, Но в каждой капле снова - ты! Узор простой, узор таинственный Сетей дождя, осколков дня... Но уж не жаждет сердце истины Покоя просит и огня...

Spiritus

А, старина Стори! Выпить, говоришь, ну что же, выпьем, естественно, отчего бы не выпить - с хорошим человеком? Исключительно приятно. Ну что же, Стори, налил ты мне до краев, от души, а это наверно потому, что я тебе нравлюсь, угадал? А я тебе со своей стороны предлагаю травки покурить, свернуть по паре джойнтов, пыхнуть, расслабиться... Исключительно пыхнуть. И подождем, пока ты чего-нибудь напишешь, а то пародировать пародии рука не подымается. ИП-46 Hoaxer

Суббота, 12 декабря 1998

Выпуск 6

Какой декабрь!
– Короткая жара. Как срезанные елки одиноки! Парит земли горбатая кора, И, видимо, опять пускает соки. А я-то стар. Я греюсь и урчу, Машу рукой, нагруженной ракеткой, Опять не попадаю по мячу В единоборстве с сеткой, сеткой, сеткой. Я очень слаб. Я начисто лишен Амбиций, кирпичей и арматуры. Я был рожден, наверное, левшой, Но стал апологетом конъюнктуры. Уже декабрь. Кругом - такая голь, Так пусто, что и места не осталось. Я лишний, словно лишний алкоголь, Особо нежелательный под старость. А ведь недавно я еще парил. Движенье век - и вот уже декабрь. И я держусь ведущих вниз перил И медленно растаиваю в кадре.

Павел <shkarin@mrcbs.med.yale.edu>

Музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина Разводы краски на матовом стекле палитры, как мысли, блуждающие в темноте, не сформулированы в слове, не высказаны на холсте. Молчание сосредоточенной души, качающейся в зыбкости тиши, нанизывающей последнее звено воспоминаний, которым не дано еще раз в полной мере воплотиться. Воспоминания налипшая на руки глина; и как гончарный круг - круг света, выхваченный лампой на столе, там, в темноте, над ним рождалось чудо, - невидимые нити кружением веретена сплетались в тоненький узор. Предметы обихода, разложенные на столе, один с другим сцепляясь, как слова в строке рождают стих, как колыбель баюкает ребенка, несли в себе под покрывалом формы чувство, которое в телепатическом сеансе струилось между пальцами руки и застывало на холсте прекрасной маской. И в гробнице, в которой Лазарь погребен, звучали осторожные шаги, и кто-то вглядывался в лица, читая летопись времен. Uliss

Сонное небо угрюмо глядит В проснувшееся окно, Будет еще один день прожит, Но канет и он на дно. А окна наивные будут опять Распахиваться и краснеть, Холеному солнцу восторги слать И трепетно так звенеть. Его освещенство, чахоточный день, С румянцем во весь горизонт, Презрительно бросит к ногам моим тень Тюремный скупой рацион. Обняв ее нежно, к закату приду И в бездне ночной утоплю, Наутро я новую тень найду, Чтоб снова сказать ей :"Люблю!" Spiritus

Любовь Существ рвало. Легко и не горько. Обласканные горла и носоглотки перестроились в режим санкционированного сострадания. Рвало бордовыми лепестками и пыльцой, водой повышенной плотности, остатками губ. Сотрясало в великолепном инсайте самоотдачи. Пахло электричеством, оранжевыми духами, сальными волосами. Рвало пряностями, буднями Индии, тяжелым сном, лазурным семенем, ритуальной кровью. Рвало отчаянно. По-доброму булькало. Дети трогали руками переливающиеся пузыри и потом не болели. Ночью рельефная жижа люминесцировала. Можно было тайком пробраться в места ее скоплений и натереть себе веки, соски и лобок теплым невиданным месивом. А потом всю ночь претерпевать волнующие эманации. Привыкнуть к наслаждению, лететь сквозь простыню, под землю, к предкам в тартарары. Старики прилипали к стенам со стаканами и слушали милую песнь преодоления тошноты и торжества чистого потока. Глаза их облегченно мигали во время пауз и таращились, когда песнь переливалась в балладу. Рвотные звуки сопровождали чудеса. В разгар ночи ритм заметно стихал. Убаюкивающие мелодии стекали с белых сгустков воздуха. Медленно, ложью, стихотворным размером. Посыпались стаканы. Старики упорно засыпали на осколках. Утром сонные дети с капризной вялостью тянули из липкости луж мерно умирающих существ. За хвосты. Хвосты слабели во время рвотного цикла и часто не выдерживали - рвались у основания. "Папа! Побрей хвост!" Папа брил. Получался шикарный холодный червяк. Иногда гусеница. Поостывшие смеси рвотного сока, горя и воздуха соскребали ножиками. Полученным веществом обрабатывали порезы, а также заливали в носовую полость, отчего лицо приобретало симметричность. Истощенные трупики представляли собой почти лишь шкурку. Она горела без запаха. Фиолетовые слипшиеся вихры сначала пушились, потом плавились. Прах исчезал под лунным светом.

viveur<eugeneviv@yahoo.com>

Закончились миндаль и шоколад. В глазах -- болезнь, а на губах - остатки вкуса. Последний сладостно-соленый вклад, и время с шеи рвать цепочку черных бусин. Событий и ночей жемчужный блеск исчез в пыли, как ценность всех предсонных истин. Осталось лишь услышать нитей треск, увидеть след обид смешных усопших листьев. * * * Фото Чудовищный, покрытый тьмой и схожий с Вием Смотрел на впавшую в изгиб с бильярдным кием. Укус во взгляде привлекал, а роскошь позы Внесла стеснение и сласть метаморфозы.