Чтение онлайн

— Товарищи, сегодня нам надо продумать вопрос со всей возможной тщательностью, — с председательского места раздался голос Черненко. — Я думаю, что мы не можем использовать для наведения порядка Советскую армию. Это может навсегда поссорить нас с братским польским народом, чего допустить нельзя.

Лица Кани и Ярузельского даже как-то посветлели.

— Но и доверить это необходимое, но неприятное мероприятие только силам ПНР мы тоже не можем. Товарищ Устинов прав. Войско Польское — армия народная. Как у нас принято говорить — «Народ и армия едины». Поэтому я думаю, придётся поступить следующим образом. Промышленный район Силезии будет контролировать Народная армия Чехословакии. — Генсек повернулся к Гусаку, тот поймал взгляд и согласно кивнул, на что сидевший рядом министр обороны ЧССР удивлённо пожал плечами.

— В Западных воеводствах и в Поморье, которые когда-то входили в состав Германии, порядок будут наводить вооружённые силы наших немецких товарищей, — Черненко повернулся к Хонеккеру. — Вам, товарищ Хонеккер, придётся успокаивать Приморскую часть, самую беспокойную территорию. Справитесь?

— Даже не сомневайтесь, Константин Устинович! Немецкая народная армия с честью выполнит интернациональный долг и наведёт порядок в любом уголке мира, если будет на то решение объединённого командования Организации Варшавского Договора. — Эрих Хонеккер уже имел разговор с советским лидером на эту тему, ему роль усмирителя поляков импонировала, поэтому ответил он бойко и без промедления. Хонеккеру вообще был симпатичен новый глава СССР, появилась надежда, что дела в соцлагере наладятся.

Черненко повернулся всем корпусом к Кане и Ярузельскому. — А Войску Польскому придётся наводить порядок в столице, а также восточных и южных воеводствах. — Вы сможете гарантировать успех хотя бы там?

— Не можливо… — Ярузельский снова начал возражать. — Никак не можно, допустить немцев до Помория. То будет крвава бойня!

— Это будет зависеть и от вас! Будет кровавая бойня, или всё обойдётся простой полицейской акцией. Как в Чехословакии в 1968. Я думаю, все помнят этот неприятный эпизод в нашей истории. — Черненко пристально посмотрел на Гусака.

— Тогда прошу обсудить детали, которые вы потом доведёте до вашего руководства штабов. Через неделю я жду свёрстанные планы проведения операции «Сухэ-Батор».

— Почему «Сухэ-Батор»? — удивился Устинов.

— Чтобы никто не догадался, что эта песня о тебе, — прошипел Черненко, мучавшийся лёгкими. Ему срочно требовалась очередная порция кислорода.

— Буууу… — бу…бу… — бу-бу-бу-бу… бу-бу-бу-бу…Бу… Бу… бу-бу-бу, — в майском воздухе, наполненном ароматом тополиных почек, на всю округу разносится туш духового оркестра. Музыканты играли слаженно и громко.

— Наши братские народы, сплочённые в огне общей борьбы с турецким исламизмом, немецким фашизмом и американским империализмом, — Севастьянов заглянул украдкой в листок. — Всегда готовы поделиться друг с другом всем багажом культурного, спортивного и научного потенциала. Сегодняшнее событие является важной вехой в укреплении дружбы между болгарским и советским народами! Слово предоставляется министру культуры Болгарии товарищу Людмиле Живковой.

Людмила в ответном слове поблагодарила новосибирских товарищей за прекрасный участок, за помощь в проектировании и, как положено, выразила уверенность в радужных перспективах культурного и научного сотрудничества.

— Дворец, который мы сегодня закладываем, содержит большую комфортабельную гостиницу. Нашим деятелям культуры будет, где остановиться. — Она улыбнулась прямо в объектив, вынырнувшего из толпы фотожурналиста. — Тем более что сейчас на древней земле Балканского полуострова произошли исторические события. Народы близкой исторической судьбы решили объединиться. Теперь это будет не Болгарский центр, а Балканский. Надеюсь, что его частыми гостями станут деятели не только болгары, но и албанцы, сербы, румыны и другие соседние народы.

Я предлагаю символический «краеугольный камень», наконец, установить!

Последние слова потонули в буре аплодисментов.

— Я лично с удовольствием забью первый колышек в основание Дворца Болгарской, то есть Балканской культуры в нашем родном Новосибирске. — Севастьянов тоже посчитал, что речей было сказано уже достаточно. — Надеюсь, что товарищ Делчев, составит мне компанию?

Председатель горисполкома взял в руки заготовленный метровый стальной штырь и в сопровождении консула и начальника УКСа горисполкома направился к размеченному, освобождённому от почвы участку. Протянутые вдоль и поперёк бечёвки отмечали проектные оси будущего здания.

— Иван Павлович, вот сюда поставьте, пожалуйста, — ткнул пальцем Гринкевич. — Держите вертикально, я сейчас кувалдой… Вы, товарищ Делчев, наверное, слева тоже изобразите участие.

— Ты смотри, осторожно! — Усмехнулся Севастьянов. — Пальцы городскому голове не отчекрыжь.

Он аккуратно ткнул в землю штырь, точно под пересечением бечевок, где специально был положен белый кусочек мела. Все вокруг затихли в ожидании. Коротко тюкнула кувалда по оголовку. Моргнула фотовспышка, запечатлевая исторический момент. Штырь мягко вошёл в грунт сантиметров на двадцать. Как только Севастьянов убрал руку, музыканты снова грянули туш.

После торжественного митинга все основные участники переместились в банкетный зал Горисполкома для традиционного банкета, украшавшего любое заметное событие.

— Борь, пошли отсюда, — Оленька мягко тянула меня за рукав. — Задолбали меня уже эти чиновничьи морды. Сил нет, на них смотреть! Хари протокольные!

— Оля, любимая, нельзя мне уходить пока, — я шепчу ободряющие слова прямо ей в ушко. — Я же директор по проектированию, мне ещё надо будет символический комплект чертежей Гриневичу передавать. Самому от этого балагана тошно, но верховному начальству нравятся такие игры, приходится в них играть. Так что, придётся потерпеть. И я сегодня вечером ещё к Вадиму должен зайти, поэтому домой придём поздно.

— Ну и сиди тут, со своими чинушами! — Оля вдруг вскипает, как сбежавший кофе. — А я пойду. Тем более у нас в студии прогон. А ты продолжай тут политику крутить…

Она выскакивает из-за стола и почти бегом устремляется к дверям. Мне остаётся только пожать плечами. «Ах, женщины, вам имя — вероломство…»

— Твоя жена не любит торжественные мероприятия? — Тодор Делчев склоняется в мою сторону и шепчет ободряюще. — Ничего страшного! Никто не заметит её отсутствия. А нам с тобой надо будет ещё поговорить, Людмила просила тебе передать, чтобы ты после банкета не уходил.

К счастью, мадам Живкова не стала сидеть до конца застолья. Ей претило слушать пьяные разговоры. Поэтому когда началась «культурная программа», включающая танцы под ВИА и застольные песни под баян, она незаметно направилась в мою сторону.

— Здравствуйте, товарищ министр, — я приветливо ей улыбаюсь. — Спасибо вам за такой подарок. Должность директора по проектированию очень ценна для меня.

— Боря, оставь субординацию бюрократам. — Людмила вроде бы говорит серьёзно, но глаза её смеются. — Когда-то мы с тобой были на ты и по имени. Разрешение до сих пор в силе, между прочим. А то, что ты есть директор стройки, так ты мне жизнь спас. Вернее не совсем ты, но это и не важно…