Чтение онлайн

— Что-то ты приятель, сдал. Я-то так просто, чуть кровь разогнать. — Черняев остановился прямо под фонарём. — Всё-таки как ты думаешь, почему у нас так?

— Ф-фу-у-у, — выдохнул, наконец, Кауфман. — Толя, но это же в традициях нашей страны. Как только у руля власти оказывается фигура хотя бы относительно вменяемая, так вокруг неё сразу образуется конгломерат «вельмож», которые приспосабливаются к повадкам лидера и им уже не выгодно что-то менять. Поэтому все катаклизмы русской истории происходили при физической кончине самодержца. Заметь, не важно, монархия или диктатура пролетариата, действия происходят одни и те же.

— Интересное наблюдение… Дезька, знаешь, что мне сегодня предложил наш дорогой Ильич? — Черняев внезапно меняет тему. Ему уже давно хотелось поделиться невероятной новостью, но страх сглазить, останавливал. Но он вроде набрался смелости, уж очень жгло.

— Сегодня вызывает он меня к себе. То да сё, спрашивает, а потом как выдаст, мол, есть мнение, что вы, Анатолий Сергеевич, при том, что он меня всю жизнь Толей называл… что «вы, Анатолий Сергеевич, можете возглавить идеологический отдел ЦК КПСС». Я чуть не упал от неожиданности…

— Тебя на место Суслова? — перебил друга Кауфман.

— Ну! Вот! Любуйся теперь на нового сатрапа Советского Союза.

— А ты отказаться не мог? Это же жандармская должность в сфере культуры. С тобой будет опасно разговаривать. Не боишься, что наши общие друзья отвернутся?

— Дураки отвернутся, не спорю, — сыронизировал Черняев. — Зато, какой представляется простор! Какие возможности. Если умело всё разруливать между главными потоками, то они сами всё сделают в лучшем виде. Мы с тобой страну не узнаем через несколько лет. Быстро конечно не получится, я понимаю. Да и нельзя торопиться. В спешке главная опасность. Поспешишь, подставишься и всё, песенка спета.

Дезик, я если честно, вообще пока не представляю, чем буду заниматься в ближайшее время. Продолжать крапать статьи для Пономарёва кажется уже совершенно бессмысленным и не нужным, вникать в хитросплетения кремлёвских интриг? Так у меня ещё ничего для этого нет. Только поддержка лично Ильича. Не знаю, за что хвататься.

Одно радует! Новый американский президент настолько туп, что бороться с ним идеологически просто удовольствие. Он каждым словом подставляется под огонь нашей критики. Слышал, что он про коммунизм брякнул?

— Толь, мне сейчас не до газет… И что такого, как ты выразился, он «брякнул»?

— Я отлично запомнил. Прямо хоть бери и к карикатуре Ефимова с дядей Сэмом с бомбой в руке пририсовывай.

— Так что сказал-то?

— «Коммунизм», — говорит, — «не экономическая и не политическая система, а форма массового безумия, временная аберрация, которая однажды исчезнет сама, поскольку она противоречит природе человека». Форма массового безумия! Понятно, что он Маркса не читал, но до такой степени быть безграмотным и при этом занимать пост главы самого мощного государства мира…

— Тебе же лучше! Будет с чего работу на новом месте начинать.

— Для этого более мелкие должности существуют. Одних институтов общественных наук при ЦК КПСС более десятка. Думаю, что можно будет их даже сократить. Всё равно они одну и ту же жижу разводят пожиже.

— Может тебе, Толь, для начала с чего-то простого начать? Ну, там какое-нибудь предложение выдвинуть по ИМЛ, с заделом на постепенное смягчение цензуры. — Голос Кауфмана звучал вкрадчиво и непривычно мягко. В нём внезапно появились заискивающие нотки. — Тебе, прежде всего надо команду под себя подтянуть. А старую сусловскую гвардию — в топку. На пенсию всех потихоньку.

— Ладно! Дезик, пошли водки выпьем! Как подобает русским интеллигентам. А работа, она сама как-нибудь сложится, главное, чтобы сердце выдержало. Мы же с тобой тоже уже не мальчики.

— А вообще здорово! Представь только, сколько ты можешь теперь сделать! — до Кауфмана вдруг дошло насколько высоко взлетел его старинный друг. — Это и новые театральные и литературные формы, и открытие советских авторов миру, и переводы неизвестных у нас авторов. Тебе надо будет всего лишь доказать старикам из Политбюро, что коммунистическая идеология настолько сильна, что способна конкурировать с любой другой, доказывая бесспорное превосходство.

— Тут всё-таки главное — не торопиться. Думаю, что сначала я гаечки даже слегка подтяну. Любимова чуток прижму, чтобы он место своё знал, литераторам надо будет устроить что-нибудь типа контрольной проверки. Проверим, Дезик, как вы товарищи поэты и писатели связаны с трудящимися массами. А то, слышал я, засилье жидов в вашем сообществе наблюдается…

Черняев подмигнул приятелю и пихнул его локтём в бок.

— Так ты, Толя, можешь доиграться, — не принял шутки Кауфман. — Тогда от тебя вся прогрессивная советская общественность отвернётся.

— Так я же потом, когда лояльность продемонстрирую, начну обратные процессы. Самиздат и тамиздат превращу в тутиздат, но на принципах хозрасчёта. Мне кажется, так будет справедливо. Хоть кино снимай, но за свой счёт. — Черняев громко засмеялся. — Если деньги найдёшь.

— Воля господа, предопределившего миссию Америки, нашу миссию, джентльмены, — освобождение мира от тоталитарной тирании. — Президент и главнокомандующий вооружённых сил США закончил вступительную речь на патетической ноте. Как бывшему киноартисту ему нравилось выступать перед публикой. Он получал от неё заряд энергии. — А теперь я хотел бы услышать от вас — какие шаги мы с вами уже предприняли для восстановления нашего влияния в одной из главных зон наших национальных интересов. Я имею в виду Персидский залив и Ближний Восток в целом.

За высоким окном зала заседаний северный ветер гнал клочья серых февральских туч. В стекло, словно испуганная птица, колотились упругие жгуты из воды и снега. Отвратительная погода, впрочем, характерная для конца зимы на Восточном побережье. Такая же погода разразилась и пару недель назад, что послужило причиной ужасной трагедии, когда пассажирский «Боинг» рухнул при взлёте прямо в Потомак.

Каспар Уайнбергер, министр обороны кабинета Рейгана, был прекрасно знаком с текущим положением дел по сосредоточению сил и средств в Персидском заливе и соседних регионах. По его мнению, всё шло строго по утверждённому полгода назад графику. Поэтому он спокойно следит взглядом за буйством непогоды на улице. От министерства должен был докладывать его заместитель Фред Айкл. Язык у него был подвешен не хуже чем у Президента, уболтать мог кого угодно.