Чтение онлайн

Ровно в семь тренькнул звонок, возвещая о прибытии иранской стороны. Представлял иранцев аятолла Рафсанджани, ответственный за контакты с иностранными державами в правительстве Исламской Республики. Крепкий мужчина с редкими усами и хитрой крестьянской улыбкой по-простому, не чинясь, поприветствовал присутствующих и предложил беседовать во дворе.

— Сегодня будет жаркий день, — сняв белый дастор [66] , он промокнул бритую голову платком. — Еще лето не началось, а уже палит немилосердно.

— Мухаммед, да благословит его Аллах и приветствует, называл терпение — лучшим благом, которое может обрести человек, — Хаммади старше, поэтому позволяет себе чуть поучительный тон, демонстрируя серьёзность предстоящих переговоров.

— Без всякого сомнения, дорогой Хаммади, — Рафсанджани почтительно склонил голову. — На всё воля Всевышнего. Нам с вами жара не страшна, мы люди привычные, всю жизнь здесь живём.

Некоторое время собеседники ведут традиционную восточную беседу о бесконечной милости Аллаха, о крепости веры, о прочих богоугодных вещах, как положено мудрым мужам, чуждым мирской суеты.

— Вы, дорогой друг, писали, что готовы что-то предложит Ирану. — Первым приступил к делу Рафсанджани, продолжая приветливо улыбаться, — Я весь в нетерпении, да простит мой друг мне мой молодой задор. Что иракцы могут предложить, чего у нас нет?

— Почтенный Али Акбар, мы можем предложить вам то, что всеми ценится выше материальных благ. Мой господин и президент моей страны, готов гарантировать безопасность западных границ Ирана…

Рафсанджани помрачнел, ему пришла в голову мысль, что иракцы решили шантажировать молодую республику. Угроза такого мощного противника, как Ирак, была бы очень большой неприятностью для конституционного совета [67] в Тегеране. Тем более, когда еще достаточно сильны были затаившиеся сторонники шаха и иранские комми. Он даже запахнул шёлковый чёрный дишдашах. [68]

— Ты меня не правильно понял, почтенный друг, — заметил резкую смену настроения Хаммади. — Ирак ни в коем случае не хочет зла Ирану. Мы приветствуем произошедшие в твоей стране перемены и изгнание американской подстилки — Пехлеви. Безопасность ирано-иракской границы вовсе не означает, что если вы не согласитесь, то армия Ирака что-то вам сделает. Вовсе нет! Наш интерес совсем в другом.

Дело в том, что нам поступили необычные предложения от наших общих врагов. При этом они враждебны и друг к другу.

— Уж не американцев и русских ты называешь врагами? — расслабился Рафсанджани. — Но насколько я помню, русские ваши союзники, у вас вся армия вооружена их оружием, тысячи русских военных советников учат вас им пользоваться, ваши офицеры учатся в Москве. Трудно назвать такое положение враждебным, не так ли?

— Ты необычайно проницателен, друг мой. Про русских я расскажу отдельно, иншалла. Сейчас я бы хотел донести суть обеих предложений.

Так вот, с обеих сторон мы получили предложение объявить войну Ирану! Обещая всяческую поддержку и помощь. Каковы мерзавцы! Русские обещают оружие и продовольствие, а американцы кроме этого ещё и выгодные кредиты, и услуги их союзников. Вы, почтенный Али Акбар, в курсе, что все аравийские шейхи пляшут под американскую дудку и готовы лизать им зад, да простит мне Всевышний грубый оборот.

— Пф-ф… — Рафсанджани не смог удержаться и презрительно фыркнул. — Против силы духа, подкреплённого истинной верой, человеческое оружие — пустяк. Аллах велик, и если Аллах за нас, кто против нас?

— Вот и мы в Ираке решили, что лучше будет помощь неверных принять, но обернуть её против них же. Иншалла, — Хаммади провёл ладонями по лицу в традиционном жесте.

— Вы собираетесь атаковать американские и британские военные базы? Воистину, кого Аллах хочет наказать, того он лишает разума. Нет, здесь мы вам не помощники. Мы хоть и призвали к джихаду с Америкой, хоть и сочувствуем мужественным федаинам, захватившим американское посольство, но пока это только фигура речи, официально война не объявлена, и нам не хочется, чтобы на Иран сыпались американские бомбы. Даже вместе с вами, как бы ни был силён наш дух, мы не сможем воевать с остальным миром.

— Друг мой! Не надо спешить с выводами, — Хаммади протянул руку в успокаивающем жесте. — Мы не собираемся атаковать ни пятый флот, ни базы американских ВМС в заливе. Мы ударим по Кувейту и по Саудитам. Иншалла.

У Сабаховских собак армия практически отсутствует, а у Саудов она хоть и многочисленна, но вооружена чем попало, и никогда, ни с кем не воевала. К тому же нам от вас нужно только слово, что вы не ударите нам в спину, очень опасно у нас расположен главный порт Басра. Контроль над Ормузским проливом тоже вы можете контролировать, угрожая крестоносцам [69] устроить им очередной энергетический кризис.

— Я понял предложение Иракского руководства и доложу Совету Стражей революции. Думаю, что Иранская республика сможет пойти навстречу соседу в этом вопросе. Но у меня есть поручение лично от вали-е факих-е ирон [70] его святейшества Рухоллы Мусави Хомейни.

— Я с радостью доложу моему брату Саддаму любое ваше пожелание.

— На территории Ирака расположены древние шиитские святыни — мечеть имама Хусейна в Кербеле и мечеть имама Али в Эн-Наджафе, не могли бы власти Ирака разрешить последователям святого халифа Али ибн Абу Талиба свободный доступ к ним?

— С этим, я думаю, проблем не будет в любом случае. Нам важны добрососедские отношения с великим персидским народом.

Высокие стороны еще несколько часов беседовали, обсуждая детали, после чего пили прохладный лимонный шербет, который повар консула готовил удивительно вкусно.

— И насколько далеко в аравийские пески планирует войти доблестный Саддам, да пребудет с ним Аллах? — закинул удочку Рафсанджани.

— Генеральный штаб пока работает над конкретными планами, но лично я думаю, что если мы проведём границу по южной кромке пустыни Дахна и от западной пустыни Нафуд до Бахрейна. Священные города пусть остаются у Саудитов, или кто там придёт им на смену. Лезть туда ни нам, ни вам не следует. Это будет слишком сильным ударом по исламскому единству.

— Смешно слушать тебя, мой друг, когда ты говоришь о единстве, предлагая расчленить соседнее государство, да ещё и такое как прародину всех арабов. — Рафсанджани, невесело усмехнулся. — А зачем вам, во имя Аллаха милостивого, милосердного, пустыни?

— Если мы не заберём себе Мекку и Медину, то рано или поздно арабский мир смирится с новым положением Аравии. Наши братья из арабских стран простят нам великий поход. Тем более, мы поможем палестинским браться в их священной борьбе с сионистами, будем помогать силам ислама в Пуштунистане, в Бенгалии. — Хаммади понизил голос, — чего греха таить, Хуссейн, да пребудет с ним Аллах, собирается финансировать силы ислама и в безбожном СССР. Что касается пустынь, то это прекрасное предполье. Если Саудиты когда-нибудь решатся на реванш, им придётся преодолеть около двухсот миль по выжженным пескам, чтобы только подойти к нашим сегодняшним границам, а мы успеем подготовить торжественную встречу.

Вот Аль-Ахсу мы не отдадим без боя ни за что. Этот район не только населяют наши братья по вере, но главное, его недра скрывают огромные запасы нефти. Мы готовы обсудить с руководством Исламской республики проблемы совместной разработки тех месторождений…

Беседа продолжалась ещё какое-то время. В целом, высокие договаривающиеся стороны остались довольны друг другом.