Чтение онлайн

Критерий общественной ценности человека лежит в основании эстетики Щедрина и определяет характер сатирической оценки воспроизводимых им типов. Черты личности его интересуют прежде всего как черты социального типа. Он наблюдает своего героя преимущественно на публичной арене: в департаменте, в земских учреждениях, в клубах и трактирах, в служебных разъездах, на собраниях, на банкетах, на встречах и проводах начальства — всюду, где создается «внутренняя политика», где плетутся нити политической или экономической интриги, где люди ищут выгодного административного местечка и делают служебную карьеру, — одним словом, там, где наиболее полно проявляет себя психология и практика эксплуататоров. Именно таковы те типичные обстоятельства, где раскрывает себя «герой» щедринской сатиры. Воспроизводя многоголосый и многоликий базар политической суеты, Щедрин сравнительно редко заходит в сферу домашней жизни своего героя, да и то с целью здесь опять-таки проследить концы той комедии, которая началась за пределами домашнего очага.

В своей собственной творческой практике Щедрин претворил те глубокие теоретические суждения о сущности литературных типов и методе типизации явлений действительности, которые многократно развивались им как в литературно-критических статьях, так и в его художественных произведениях, где он нередко делал экскурсы в область эстетики и теории литературы.

Типы, создаваемые великими писателями, говорит он, являются «представителями реальной правды своего времени» (VIII, 56); они, взятые во всем своем многообразии, характеризуют общество в данный момент, через них литература осуществляет свои воспитательные задачи, стремится угадать «образ будущего человека», вырабатывает «нового человека» (VII, 455). Следовательно, писатель, желающий достичь плодотворных результатов, должен уметь «группировать факты, схватывать общий смысл жизни... вдаваться в психологическое развитие» (VI, 198).

По формулировке Щедрина, «коренное правило» типизации заключается в том, чтобы всякое явление «рассматривать преимущественно в его типических чертах, а не в подробностях и отступлениях, которые, конечно, не должны быть упускаемы из вида, но отнюдь не имеют права затемнять главный характер явления» (VI, 322).

Щедрин-сатирик мастерски пользовался приемом гиперболы в раскрытии «главного характера явления», в заострении художественного образа. Соответственно этому Щедрин-критик делает вывод: «Между прочим, ничто так ярко не характеризует того или другого направления, как так называемые крайности его» (VIII, 390).

Эти формулировки подводят нас непосредственно к пониманию специфики щедринской сатирической типизации. Социально-политические и психологические тенденции типа Щедрин прослеживает до их логического конца. Сатирик развивает, разрабатывает, двигает исследуемое явление до крайнего предела, до полного самообнаружения всех отрицательных потенций, заключающихся в том или ином разоблачаемом социальном типе. Яркое подтверждение тому — Угрюм-Бурчеев, Иудушка Головлев, Либерал в одноименной сказке и многие, многие другие образы. «И замечательно то обстоятельство, — писал критик «Русской мысли», — что многие города одновременно и с убеждением похвалялись исключительною принадлежностью им одного и того же помпадура, изображенного Салтыковым, и даже рассказывали про одни и те же «волшебства». Этим вполне доказываются две вещи: первое — типичность, а не портретность созданных Салтыковым личностей; второе — общность, а не случайность причин существования в известное время таких молодцов, административная деятельность которых сводилась к одному «волшебному» слову: фюить!..»[28]

Глубокое постижение и яркое изображение таких типов, которые порождались всей господствующей социально-политической системой, — вот что придавало щедринским образам, так сказать, характер многопортретности и открывало возможность для целого ряда конкретных реальных соответствий.

***

В сатирической обрисовке типов всегда весьма заметную роль играют фамилии и имена персонажей, подбираемые с расчетом на разоблачение и осмеяние. Вслед за Фонвизиным, Грибоедовым и Гоголем этим приемом художественной сатирической типизации Щедрин пользовался широко и постоянно.

Традицию сатирических наименований Щедрин, в соответствии со своим революционно-демократическим мировоззрением, развивал в плане политического заострения. Выбор имен, фамилий, прозвищ обусловлен в сатире Щедрина стремлением дискредитировать господствующие классы, их государственный деспотический режим.

Остановимся прежде всего на щедринских персонажах, принадлежащих к высшим чинам губернской и столичной бюрократии, на лицах, увенчанных высокими официальными званиями (князья, генералы, советники разных степеней).

Персонажей этой категории Щедрин, как правило, наделяет именами, исполненными самой злой насмешки и вместе с тем резко подчеркивающими их деспотические черты, аморализм, идейно-нравственную ограниченность.

Здесь можно выделить несколько групп. Чаще всего сатирик фиксирует в фамилии героя признаки деспотизма, властолюбия, свирепости и хищности: Змеищев, Зубатов, Удар-Ерыгин, Давилов, Обиралов, Угрюм-Бурчеев, Перехват-Залихватский, Держиморда, Проказников, Отчаянный, Бедокуров, Дыба, Удав, Долбня, Скорпионов, Крокодилов, Гвоздилов, Беспартошный-Волк.

Вторую по численности группу составляют имена, выражающие общую умственную и нравственную ограниченность героев или их аморализм. Таковы: Оболдуй-Тараканов, Слабосмыслов, Негодяев, Балаболкин, Балбейсов, Мерзопупов, Толстолобов, Проходимцев, Недотыка, Расплюев, Твэрдоонто, Мямлин. Иногда то же разоблачение идейно-нравственной ограниченности, сопряженной с легкомыслием, достигается приданием крупному бюрократу уменьшительной формы имени: помпадуры Феденька Кротиков, Митенька Козелков.

В-третьих, Щедрин кладет в основу собственных имен какие-либо физические или физиологические признаки, создающие отталкивающее впечатление, как бы сразу, без дальнейших характеристик, снижающие героя в глазах читателя, делающие его антипатичным, неприятным и смешным. Вот они: генерал Голозадов, помпадур Набрюшников, губернаторы Утробин, Пучеглазое, Вислоухов, тайные советники и действительные статские советники Губошлепов, Перекусихины 1-й и 2-й, Растопыриус, Растопыпя, Раскоряка, Культяпка.

Наконец сановные лица нередко наделяются именами, которые сами по себе или в сочетании с высоким титулом (граф, князь, генерал) производят просто комическое впечатление и насмешкой ниспровергают персонаж с его высоко официального пьедестала. Примеры: Стрекоза, Солитер, Пупон, Зильбергрош, Капотт, Бритый, Лампопо, Рукосуй-Пошехонский, Букиазба, Унеситымоегоре (князь), Насофеполежаева (княжна), Сампантре (князь).

Высокая бюрократия (Зубатовы, Удар-Ерыгины, Удавы, Дыбы, Толстолобовы, Слабосмысловы, Оболдуй-Таракановы, Негодяевы, Угрюм-Бурчеевы и т. д.) действует в окружении многочисленной армии чиновников, из которых одни письмоводительствуют, другие рукоприкладствуют, третьи шпионят.

То скрюченные повиновением и преданностью исполнители, то ловкие и пронырливые взяточники и карьеристы, то просто отъявленные мерзавцы, выступающие в роли наглых и бесшабашных служителей полицейского режима, — все это разнообразие типов и характеров средней и мелкой чиновничьей массы окрещено соответствующим разнообразием метких сатирических наименований: Бенескриптов, Гранилкин, Мазуля, Маремьянкин-Живоглот, Подгоняйчиков, Разбитной, Рогуля, Трясучкин, Молчалин, Вертявкин, Забулдыгин, Катышкин, Пересвет-Жаба, Прижимайлов, Рылобейщиков, Зуботычин, Проходимцев, Хватов, Шелопутов и т. д. Наиболее широко обобщающим типом чиновника-исполнителя является Молчалин, который унаследован от Грибоедова и блестяще развит Щедриным в «Господах Молчалиных».

В своей неистощимой изобретательности сатирических наименований Щедрин следовал смыслу народной поговорки: по шерсти и кличка. Имена щедринских типов — не ярлыки, а меткое обозначение и сатирическая оценка внутренней сущности типа, его социальной практики, его общественного поведения и значения.

В богатой и разнообразной щедринской типологии можно выделить группу центральных, так сказать, стержневых типов, которые дают монументальный сатирический портрет целого класса, большой социальной группы или бюрократической касты. При обрисовке таких типов значение собственных имен персонажей раскрывается в развернутых характеристиках (Угрюм-Бурчеев, Молчалин, Дерунов, Иудушка Головлев, Балалайкин и др.).