Чтение онлайн

Их дружба становилась все теснее, несмотря на насмешки и колкости со стороны старых подруг по зоне. И тут произошло событие, окончательно перевернувшее Ольгину душу и определившее ее дальнейшую судьбу.

На зону приехала группа миссионеров. Ольга лишь издали видела их: три важных американца с переводчиком и тщедушный пастор, время от времени приезжавший к ним для бесед и проповеди. Заключенных уведомили, что миссионеры будут крестить всех желающих. Для этого освободили специальное помещение, поставив в центре большую емкость, привезенную с промзоны. Но неожиданно для всех миссионеры решили начать со штрафного изолятора, где в одной из одиночных камер сидела Татьяна.

Всех, кто сидел в тесных одиночках, приказали вывести и построить в длинном коридоре.

– Девочки, – нарочито любезно обратилась к ним старшая надзирательница, стараясь угодить и понравиться стоявшим рядом американцам. – Сегодня у нас очень важные и дорогие гости. Они хотят пообщаться с вами, после чего все, кто пожелает, могут принять крещение.

Надзирательница подобострастно посмотрела на американцев и слегка поклонилась им, после чего продолжила, вновь обращаясь к штрафникам:

– А те из вас, кто примут крещение, не только досрочно возвратятся в свои отряды, но и получат от наших добрых гостей хорошие подарки. Надеюсь, вы понимаете меня?

И оскалилась в улыбке, снова угодливо посмотрев на американцев. Те же после слов переводчика, полушепотом общавшегося с ними, в знак согласия подняли туго набитые пакеты с яркими упаковками.

– Тут белье, хоть и ношенное, но чистое, мыло, – пояснила надзирательница, продолжая улыбаться. – Люди заботятся о вас, девочки! Умейте ценить эту доброту!

Один из американцев на ломанном русском тут же добавил, доставая из пакета маленькую коробочку:

– Йес, и очен, очен кароший, настоящий американский гумка!

– Жвачка, – тут же пояснил переводчик.

– Натянул бы себе на голову. Вместо зонтика, – хмыкнула одна из заключенных, нагло посмотрев на американца.

– Не надо, – надзирательница остановила переводчика, – гости и так понимают, что в семье не без урода. Тем более в такой, как наша.

Американцы вопросительно посмотрели на переводчика. Чтобы как–то замять возникшую неловкость, вперед вышел тщедушный пастор:

– Дорогие сестры, вы меня давно и хорошо знаете. Мы будем крестить вас именем Господа и молиться, чтобы Отец Небесный вразумил каждую и отвратил от того греха, который привел вас в это страшное место…

Пастор, видимо, настроился на пламенную проповедь, но в это время из дальнего угла коридора раздался тихий, но очень внятный голос:

– А если мы уже крещены?

Пастор, открыв было рот для продолжения своей речи, от неожиданности закашлялся, но тут же парировал:

– У нас вы будете не «если», а действительно крещенной! Знаем мы про всякие другие крещения, знаем… Водичкой побрызгали, кадилом навоняли – и все!

При этих словах он закатил глаза, снова испытывая прилив эмоционального возбуждения.

– О, дорогие сестры! Когда Господь коснется вас и просветит Своим Духом, вы испытаете поистине неземное блаженство и радость! Эта радость не сравнится ни с чем земным. Ни с чем! Аллилуйя! Слава Господу нашему!

– Бог всех любит! – пастор стал еще больше входить в возбужденное состояние, граничащее с каким-то экстазом, трансом. – И когда вы почувствуете эту божественную любовь, когда вы примете Бога в свое сердце и душу, то поймете, что все земные радости и наслаждения – ничто в сравнении с тем, что дарит наш Бог. Аллилуйя! Слава Господу! Многие из вас пробовали наркотики. Но что такое наркотик в сравнении с Богом? Ничто! Это скажет вам каждый, кто еще вчера был наркоманом, а сегодня уверовал в Господа. Аллилуйя! Аллилуйя!

Уверуйте и вы, возлюбленные сестры! Гоните дьявола, который заграждает вам путь к Богу, забудьте, что вы в тюрьме, а каждая станьте ребенком, которого Господь ласково гладит по головке и ведет с Собою за ручку в царство вечной радости и света…

Пастор подкатил глаза, воздел руки кверху и начал молиться. Он верил, что его жаркое слово уже коснулось сердец тех заблудших овец, что стояли перед ним, и ему осталось лишь вывести из этого мрачного коридора. Уловив приподнятое настроение пастора, надзирательница обратилась тоном, уже не терпящим никаких возражений:

– Значит, так. Сейчас организованно идем в пятый отряд, там все приготовлено. Потом каждая получает от гостей подарок – и марш по своим блокам. Не каждый день коту масленица!

И в этот самый момент, когда все послушно повернулись к выходу из «шизо», из строя – из того самого угла, откуда прозвучал неуместный к торжеству вопрос – отделилась хрупкая фигурка и направилась в свою камеру. То была Таня.

– Не поняла юмора, – растерянно сказала надзирательница, наблюдая вместе с обескураженными американцами за этим демаршем. – Я что-то непонятно объяснила? Все идем в пятый, а оттуда – каждая в свой отряд. Праздник вам! Что непонятного?

Все штрафники остановились и вместе с надзирательницей и гостями уставились на Татьяну. Борясь с кашлем и прикрывая рот мокрым платочком, та снова тихо, но внятно ответила:

– Я свою веру православную на жвачку не меняю…

И, уже не в силах сдержать судорожный кашель, молча возвратилась в свою камеру. Следом за ней по камерам разошлись и остальные. В коридоре воцарилась гробовая тишина. Ничего не понимающие миссионеры вопросительно уставились на переводчика, а тот, в свою очередь, на опешившую надзирательницу.

– А знаете ли вы, уважаемые сестры, что я с вами могу сделать за такие штучки? – не сказал, а по-змеиному прошипел пастор. – Это бунт? Я вот прямо сейчас пойду к вашему тюремному начальству и расскажу о том, что вы тут нам устраиваете, нарушаете порядок! А с нарушителями порядка нигде не любят цацкаться!

– Иди, иди, родимый, сообщи начальству, – презрительно посмотрела на него одна из видавших лагерную жизнь заключенных. – Похоже, оно тебя тут за «фуганка»[20] держит. А веру свою продавать – и впрямь западло[21].

Обескураженные гости вместе с пастором выходили из коридора, тогда как в дверях одиночек лязгали запоры и замки. Старшая надзирательница повернулась к своей помощнице и металлическим голосом отчеканила:

– Всем – по «дэпэ». А с той святошей у меня особый разговор будет!

…Скоро Ольга осталась без своей новой подруги: прямо из штрафного изолятора Таню забрали в инфекционный стационар для заключенных, откуда она уже больше не возвратилась. Из лазарета ее отвезли на тюремное кладбище, установив на могиле стандартную фанерную табличку с порядковым номером.