Чтение онлайн

6) не оглянулся ли я»

Обратим особое внимание на то, что в этом примере число рефлексий странным образом совпадает с пределом одномоментного счёта.

А может ли число рефлексий во фрагменте быть больше? Может. Но разум перестаёт воспринимать его как рекурсию. Фрагмент рассыпается на несколько фрагментов. Но если он контекстно-логически организован как единая логически неразделимая рекурсия, то разум попадает в цикл короткого замыкания, он «путается» и ощущает дискомфорт.

У человека могут появиться ощущения, характерные для эмоций короткого замыкания. Рекурсивная модель, превышающая предел рекурсии, для мыслящего разума теряет смысл и превращается в абсурд. Абсурдные модели могут использоваться манипуляторами для так называемого зомбирования.

Во многих моделях можно заметить ограничение глубины рекурсии. Например, в физических формулах можно встретить время t в первой, второй и третьей степени. Но возможна ли формула, включающая t (или какой-либо другой физический параметр) в 25, 70 или 144 степени? Здравый смысл подсказывает, что это абсурд.

Сознание является иллюзией. Точно так же как в промежутке между двумя параллельными зеркалами бесконечный ряд отражений является иллюзией наблюдателя, точно так же самосознание человека является иллюзией самоосознания.

Интеллект не может увидеть своё Настоящее Я, которое бесконечно ускользает от самого себя. Это Я является настоящим, потому что является актуальным. А актуально оно потому, что ситуационно всегда находится в точке наблюдения. Движение мысли всегда является переходом по узловым точкам логической прогрессии, а движение восприятия движется по узловым точкам картины «звёздное небо», и оно сопровождается ощущениями глубины рекурсии.

Интеллект «не видит» сам себя непосредственно. Он не может осознать себя самого, потому что фактические, актуальные механизмы интеллекта для него непосредственно недоступны. Все модели самого себя являются вторичными объективированными моделями (артефактами). В частности интеллект принципиально не может осознать своё собственное сознание. Все попытки самоосознания являются коротким замыканием.

Короткое замыкание сопровождается телесной картиной – эмоциями короткого замыкания. Самая сильная негативная эмоция возникает при попытке представить исчезновение собственного сознания, это – страх смерти.

Интеллект старается выйти из таких циклов. Жёсткий выход является агрессией (физической, вербальной или психологической). Но интеллект может выходить из циклов мягко, постепенно как бы тормозя и останавливая цикл. При этом остаются артефакты короткого замыкания: статические рекурсивные модели. Они являются замороженными рекурсиями: иллюзиями, подобными иллюзии отражений между двумя параллельными зеркалами.

Интеллект живёт в иллюзиях как в зоне комфорта. Они избавляют его от страха смерти и других негативных эмоций. Но так как каждая иллюзия является замороженной рекурсией короткого замыкания, а его цикл не разрывается как в случае агрессии, а только замораживается, то интеллект при этом находится в медленном дрейфе: поиске своего Я. Останавливая попытки представить исчезновение собственного сознания, интеллект возобновляет попытки осознать своё сознание, и наоборот.

Дополняющие друг друга факторы, – комфорт и поиск, – являются фазами самоосознания. Сознание находится в перманентном движении в попытках самоосознания. Движущая сила этого движения подобна силе, которая заставляет ночную бабочку лететь на свет. Сознание стремится к свету в конце туннеля, но зачем? Ведь на самом деле в конце туннеля можно найти только… конец собственного сознания.

Так же как и в случае ощущений реальности объектов внешнего мира, разум в той или иной степени может ощущать реальность или нереальность своего Я. И точно также собственное Я для разума по умолчанию всегда является реальным. Его нет, но оно всё же есть.

Обучение последовательному счёту, развитие интроспекции, способность сопереживать и страх смерти появляются у ребёнка в младшем возрасте. Эти феномены составляют комплекс, и их появление у человека означает формирование сознания.

Что может быть общего между страхом смерти и обучением счёту? Давайте вспомним детскую считалочку.

Этот забавный детский стишок знают многие поколения детей, ставшие уже взрослыми, а служит он на самом деле для вполне серьёзных целей обучения. Обучается ребёнок сразу нескольким навыкам:

уметь последовательно считать: «раз, два, три, четыре, пять» (при этом во второй и третьей строках достигается предел рекурсии, так как они ритмически продолжают первую, неявно продолжая счёт на 6 и 7);

уметь что-либо умозрительно представлять, воображать («вышел зайчик погулять», «вдруг охотник выбегает»);

уметь в воображении представлять себя на месте другого, сопереживать; «Пиф-паф!», – слыша это, ребёнок невольно начинает смотреть на мир глазами зайчика, и представляет себя на его месте;

уметь бояться смерти («умирает зайчик мой»; так как ребёнок мысленно представляет себя на месте зайчика, он начинает пытаться представить себя умирающим);

находить точку психологической опоры в зоне комфорта («принесли его домой») и выходить из цикла короткого замыкания («оказался он живой»); раз зайчик не умер, то страх смерти рассеивается как наваждение, и вместо него остаётся иллюзия существования собственного Я.

Как писал Роберт Стивенсон в книге “Art of Wrighting”, прозаический текст разворачивается как логическая прогрессия (logical progression). При этом прозаическая речь состоит из нитей и узлов (nits and nuts). Чтобы проза воздействовала на читателей, она должна образовывать узлы парадоксов, в какой-то степени прояснять противоречия, и снова завязывать логические нити в парадоксы.

Последовательная речь, текст или изобразительный ряд не являются однородными последовательностями. Это может казаться идущим вразрез со здравым смыслом. Общепринятое представление заключается в том, что речь должна быть связанной, последовательной, непротиворечивой. Мысли должны развиваться последовательно, вытекать одна из другой. Такую цель ставит перед собой любой человек, когда он пишет какой-либо текст или мыслит, или, скажем, составляет какой-либо производственный план. Однако, любой модельный ряд приобретает свою техническую целостность уже в силу того, что является множеством на плоскости модельной проекции. Эта техническая целостность, – куча на планомене, – является модельной цельностью, то есть просто объединением моделей. Стремление к логической взаимосвязи и смысловой последовательности является стремлением к вторичной целостности.