Чтение онлайн

Философы помимо понятия «время» предлагают дополнительные понятия, например «изменение», «изменчивость», «необратимость». Но изменчивый мир ничуть не яснее туманного темпорального.

Обычное представление состоит в том, что всё же существует какое-то вселенское или физическое время: абсолютное время, независящее от наблюдателя. Но это парадоксальное мнение, потому что любой, кто утверждает это, сам является наблюдателем как мыслящий интеллект. Мир не делится, и мыслящий интеллект не может отделить себя самого от «объективного» мира.

Необратимость означает невозможность повернуть вспять или вернуться на шаг назад. Невозможность для кого? Для мыслящего интеллекта. На практике это та ситуация, на которую человек не может повлиять только по своему желанию.

Представление о необратимости это к тому же проекция необратимости моделирования. Например, в любом тексте, дискуссии или выступлении каждое следующее слово или утверждение не уничтожает предыдущего, хотя логически они могут быть опровержением предыдущего. Каждая следующая модель не уничтожает, а дополняет предыдущую. Любое предыдущее утверждение может быть опровергнуто, но не может быть возвращено. «Слово не воробей, выпустишь – не поймаешь». Необратимость – следствие неуничтожимости? Неуничтожимость означает инерцию в философском смысле. Возможно, что философская категория «инерция», более продуктивна, чем понятия времени или необратимости. Но это, конечно, тоже парадоксальное понятие.

Есть люди, которые плохо различают некоторые цветовые оттенки. Два оттенка разного цвета кажутся им одним и тем же цветом, в то время как другие люди видят два разных цветовых оттенка. Таких людей называют дальтониками. Но есть ещё один вид «дальтонизма»: темпоральный дальтонизм, и присущ он всем людям.

Время множественно, в каждой системе существует своё собственное время. В любой модельной линии, которая является прогрессией, соединяются не только различные точки зрения, но и разное модельное время. Например, во фразе «Я знаю, что ты понимаешь» два времени. В каждой части фразы своё время. Можно независимо изменять грамматическое время в каждой составляющей фразы. Например: «Я знал, что ты понимаешь», «Я буду знать, что ты понял», «Я знаю, что ты поймёшь» и т. п.

Модельные времена в сложных модельных линиях (прогрессиях) как бы наслаиваются друг на друга, но при этом в объединённой модели время остаётся расслоённым, то есть в виде, можно сказать, слоёв времени. Время в сложных моделях многослойно.

Вот пример из школьного курса элементарной физики (формульная модель). Время присутствует в известных формулах для расчёта скорости (v) и ускорения (a):

1) v = s / t; 2) a = v / t; и отсюда как бы следует

3) a = s / t2.

Кажется, что в этих формулах присутствует одно и то же время t, как один общий параметр. На самом деле здесь «времён» t то ли два, то ли три, если считать третьим обобщающее два исходные. И это обобщающее время имеет определённую историю своего появления. Хотя написать эту историю можно только довольно утрированно и условно, как условную иллюстрацию, всё-таки попробую набросать утрированный сюжет, чтобы пояснить, о чём идёт речь.

Вначале была создана одна простая модель (s/t) в которой было время t. Затем другая (v/t), уже с другим временем. Потом физик обозначил и то и другое одной буквой t, нивелируя различие между ними. Таким вот образом появилась третья модель (s/t2), в которой присутствует третье время.

Так как мир сложен, в нём нет общего или единого времени, и его невозможно моделировать одной простой схемой, то мышление характеризуется переходами и наложением простых моделей. В каждой простой модели своё простое время, но так как целостный интеллект стремится избежать разрывов и расслоения сознания, он логически нивелирует и сглаживает временные переходы и разрывы между простыми моделями, подставляя общий знаменатель времени в каждую модель. В вербальных моделях знаменатель синтаксически выражается стандартизированными глагольными формами, которые согласуются с контекстом (подразумевается некое общее контекстное время, время рассказа). В визуальных моделях общим знаменателем является время воспроизведения и просмотра.

Целостный интеллект как бы неспособен различать где «время-1», а где – «время-2», или, вернее, это связано для него с определёнными трудностями. В рамках простой модели легко может быть описано время в другой простой модели, но только как квазипространственная метафора. Время же текущей простой модели всегда остаётся вне поля зрения интеллекта.

Квазипространственная реализация времени и его расслоение в усложнённых схемах присутствует во всех интеллектуальных моделях.

Что такое квазипространственная реализация времени? Например, на уроке в школе учащийся выходит к доске и рисует оси координат, одну из которых он обозначает как «расстояние», а другую «время», а затем рисует в этих координатах график перемещения физического тела. Время превратилось в квазипространственную метафору, оно объективировано и нарисовано на доске. Время стало пространственной вещью, объектом. Произошла реализация времени в модельный объект. Это удивительный феномен, но мы так привыкли к подобным вещам в нашей повседневной жизни, что не обращаем внимание на очевидное.

Целостная личность не может принять множественность Я и Времени. Я должно быть единым и единственным, и в этом целостная личность никогда не может сомневаться несмотря ни на что! Это – самый сакраментальный догмат разума. Он не отличает Я1 от Я2, не отличает Время1 и Время2. В этом проявляется его логический дальтонизм.

Сколько Я во фразе: «Я знаю, что я понимаю, то о чём я читаю, но всё же иногда я не понимаю то, что я читаю»? Разум считает, что одно. А какое оно? Для разума истинным единым Я каждый раз становится Я последнего скольжения. Просто в силу последовательной смены: «Король умер, да здравствует король!». То же самое относится ко времени.

Это очень простой метод механики разума. Но не так всё просто для самого разума. У него всё как раз получается очень сложно. Обычно разум блуждает в лабиринтах стереотипов и парадоксов, пытаясь найти иллюзорный конечный результат или окончательное решение. Он стремится к простоте.

Разум создаёт для себя простую категориальную картину мира, единую и целостную. Он уверен, что есть объективное время, хотя объективное время такая же фикция, как объективный мир. Так что же на самом деле ничего нет? «Что-то такое» на самом деле есть. Но это что-то является чем-то очень сложным, его нельзя просто воспринимать и описать как время, или необратимость, или изменчивость, или инерцию, или ещё что-либо однозначное и категориальное. Философские размышления по этому поводу могут быть бесконечно пространными.

Логический подвох, приводящий к неразрешимости парадокса времени, появляется по причине того, что время, или точнее «что-то такое», на самом деле недоступно для восприятия, хотя любой человек уверен в обратном, и постоянно использует квазипространственные метафоры времени. Квазипространственная метафора для разума – это объект. Рассуждая о времени как об объекте, сотни мыслителей от Аристотеля до наших дней, сочинили множество забавных парадоксов о времени.

Это очень странно, не правда ли? Мозг-в-бочке не может знать, что на самом деле «снаружи»? Впрочем, это «что-то такое» и не «снаружи» и не «внутри», оно неотделимо от механизмов его собственного мышления и поэтому недоступно для осознания. Невозможно «осознать сознание» и ровно так же невозможно осознать то «нечто», что отбрасывает свою тень на ментальную карту мира. Человек обыденно убеждён, что он способен непосредственно ощущать время. Но почему, как только он вспоминает о времени, он невольно ищет часы, чтобы посмотреть на них?

Хотя естественнонаучный подход как бы отрицает мистику и противопоставляется мистическому познанию мира, с другой стороны, разве время и вечность глобально не являются для интеллекта странным, «потусторонним» миром? Психологически эта странность мира способствует распространению всевозможных мистических страхов, фантазий и совершенно иррациональных заблужений.

Неразличимость прогрессии объяснима и тем, что прогрессия воспринимается разумом как условное совмещение рекурсивных моделей: фрагментов, на которые распадается прогрессия. В пределах фрагмента прогрессия превращается в «числовую фигуру» и помещается в поле внимания. Фрагмент прогрессии для разума становится рекурсивной моделью, а составляющие его репродукции – рефлексиями. Одна рекурсивная модель – это психологически одномоментное объединение нескольких рефлексий. Разум получает что-то вроде иллюзии множественности отражений в параллельных зеркалах.

Рассмотрим такую рекурсивную модель (отрывок из известной песни):

«Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, посмотреть, не оглянулся ли я».

Здесь пять рефлексий:

1) «Я оглянулся

2) посмотреть,

3) не оглянулась ли она,

4) посмотреть

5) не оглянулся ли я»

или шесть, если считать ещё позицию автора (рассказчика), которая «за кадром»:

1) Автор:

2) «Я оглянулся

3) посмотреть,

4) не оглянулась ли она,

5) посмотреть