Чтение онлайн

–  Дом покажешь?
– паладин полез за монеткой, в пальцах его сверкнул толстый бронзовый кругляш.

–  Вот дом. Вот!
– девчонка, махнув хлыстом, указала на седьмую хижину справа.

–  Хорошая, - Лаоренс погладил невольную предательницу по голове и, уронив на землю монету, тронул скакуна.

Спешившись возле низкой каменной ограды, он оглядел гномье жилище с плоской крышей, покрытой дерном и высохшим мхом; посмотрел на фигурки архаэсских божков, вырезанные над окнами, потом отряхнул камзол и шагнул к двери.

Изольда случайно увидела за мутным стеклом фигуру нежданного гостя. Приглядевшись, она узнала Лаоренса Нерома. И когда паладин уверенно направился к двери, магистр поняла: сейчас случится что-то очень неприятное. Ее охватил страх - страх, что это человек, бывший, несомненно, в сговоре с Канахором при убийстве короля Луацина, увидит Варольда живого, и тогда ей и Кроуну грозит неминуемая беда. В тоже время магистр Пламенных Чаш шевельнулся в постели, повернулся к окну и позвал ее.

–  Пожалуйста тише, Варольд. Молчи, что бы не случилось!
– госпожа Рут, метнулась к двери, опережая на один миг бесцеремонного господина Нерома. Выскочила и стала перед ним, заслоняя спиной вход в жилище Фирита.

Они смотрели друг на друга молча несколько долгих как боль мгновений.

–  Приветствую… непокорная сердцеедка, - тихо проговорил паладин.
– Вот я тебя и нашел, - он усмехнулся от приятного звучания последних слов.

–  Не нужно было искать. Я здесь не для тебя, - Изольда сделала шаг навстречу, оттесняя его от порога.

–  Ты совсем не рада мне?
– взирая на мэги сверху, Лаоренс склонил на бок голову и, не дождавшись ответа, продолжил.
– Теперь я настроен решительно. Куда более чем прежде. Неудачное место, правда, - он окинул взглядом край гномьих поселений.
– Поедем ко мне. Прямо сейчас.

–  Нет. Уж к тебе я точно не поеду!
– Изольда приблизилась еще, заставляя его отступить к горке камней.
– Я прошу, чтобы ты забыл обо мне. Очень прошу!

–  Пожалуй, это единственная невозможная для меня вещь. Я пришел, мэги, чтобы предложить тебе часть своего сердца. Глупо, правда? Но от такого не отказываются. Ты не посмеешь, - он дотронулся до ее гладкой щеки, но магистр раздраженно оттолкнула руку.

–  Зря ты так. Позже, если все будет хорошо, ты станешь моей женой, - продолжил он севшим голосом.

–  Надо же, какая милость! Ты забыл, что я - мэги. Я свободна и буду всегда свободна. Пока моя душа сама не захочет плена, - сердито отозвалась Изольда.

–  Хочешь, я назову причины, почему тебе лучше быть со мной? И почему лучше самой стремиться к этому, - паладин оперся на ветку с маленькими желтыми яблоками, и та заскрипела под его тяжестью.
– В Олмии теперь очень неспокойно. Твоего покровителя - Луацина больше нет, а у гилена Маруса ты в немилости. Он и прежде не выносил твою непомерную вольность. А теперь… - Лаоренс, сжал в кулаке яблоко, висевшее на нижней ветке - оно брызнуло соком.

–  При чем здесь Марус? Есть еще принц Ирвид - он прямой наследник престола!

–  Вижу, ты даже не следишь за последними событиями в королевстве. Чем же занята эта прекрасная и вроде бы неглупая головка, - Лаоренс придвинулся ближе, заглядывая в синие, тревожные, как море перед бурей, глаза.
– Ирвид бежал во Франкию - собирает где-то в Вильсе армию своих сторонников и всяких сочувствующих. И может быть грядет большая война. Только вряд ли: Марус Цим быстро разберется со смутой в Олмии и найдет способ утихомирить принца. Как в добром рыцарском турнире я ставлю на него. Ведь он же мой друг. Теперь ты понимаешь, мэги, что тебе лучше быть со мной.

–  Уходи отсюда, Лаоренс. Если угодно, позже мы встретимся и поговорим о турнирах и играх вокруг олмийского трона, - неожиданные и мрачные события в Лузине слишком взволновали Изольду. Если все было именно так, как говорил паладин, то ее положение при королевском дворе действительно могло стать горестным, но в этот момент еще больше ее беспокоило неуместное присутствие господина Нерома и Варольд, который - она чувствовала - умудрился встать с постели и подойти к окну.

–  Уходи, Лаоренс! Давай поговорим завтра!
– взмолилась олмийка.

–  Сегодня, мэги. У меня есть много вопросов. Например, что ты делаешь в нечистом гномьем доме?

–  Это не твое дело, - резко сказала она.

–  Мое. Все что связано с тобой - мое дело. Кого ты прячешь здесь?
– заметив смутное движение за окном, он вытащил неторопливо кинжал и шагнул к порогу.

–  Лаоренс! Ты не войдешь сюда!
– преграждая дорогу, Изольда стала в проеме двери и развела руки.

–  В сторону, - паладин грубо оттолкнул ее и, согнувшись из-за своего немалого роста, ворвался в дом.

Варольда, худого, поседевшего еще больше, опиравшегося дрожащими руками на подоконник, он узнал сразу, может потому, что в самых тайных глубинах сознания был готов увидеть именно его - человека, который почему-то не сгорел вопреки заверениям Канахора Хаерима, человека, которого он больше всего боялся видеть рядом с Изольдой.

–  Вот как, Луацин без головы, а его убийцу пригрела моя милая мэги, - он замер, глядя черными блестящими глазами, на теряющего силы старика.

Изольда проскользнула между Лаоренсом и столом, роняя на пол миску с лекарством. Стала, загораживая собой Варольда, и вытянула руки, произнося заклятие:

–  Мэйро-бод-фрайзинг-спелл!
– бросила магистр, но тут же почувствовала, как поток эфира распался на отдельные нити и растаял в пустоте. На паладине были амулеты. Четыре - всех верховных стихий. Изольда уже ощущала их огромную силу, плотно опекавшую владельца.

–  Нападение на члена Белой Палаты, мэги, - тяжело проговорил Лаоренс, делая еще шаг.
– Вдобавок укрытие преступника.

–  Только защита!
– крикнула магистр Рут и, вложив всю силу, повторила заклятие фрезбод.

Ледяная волна окатила паладина, пронзая тело до позвоночника. Он замер, открыв рот и выставив руку с кинжалом, едва не коснувшимся подбородка Изольды.

–  Архор всем судья!
– прошептала она и толкнула Нерома.

Он упал навзничь, с грохотом, потрясшим жилище, выставив вверх окоченевшую руку с клинком. Его губы еще шевелились, в беспомощной попытке сказать что-то страшное. Варольд, теряя силы, стал сползать на пол.

Мэги Рут выскочила на улицу и побежала к девчонке, заглядывавшей утром с кувшином молока.