Чтение онлайн

–  Где ты остановилась? Дом Варольда, говорят, сгорел, - он подошел сзади, положив ей руки на талию - она не вырывалась, как обычно, и Брис поймал губами ее темный с позолотой локон.

–  Не скажешь?
– снова спросил рейнджер, после нахлынувшего вдруг молчания.

–  Пока не скажу. Пожалуйста, не надо меня искать. Не думай, это не каприз - Изольде, мне и отцу приходится скрываться по некоторым серьезным причинам, - мэги повернулась к нему, усаживаясь на подоконник.
– И пока не спрашивай о них ничего.

–  Астра, - он на миг задержал дыхание и коснулся ее живота.
– Ты говорила, что ребенок может быть моим. Это правда? Ты думаешь, что он мой?

–  Надеюсь, что так. Прошу даже Раю, чтобы он оказался твоим, - Астра прижала его большую ладонь своей.

–  Я хочу, чтобы в тебе росла частица меня. Ты лучшая из всех известных мне женщин. Никогда мне не встретить даже чуточку похожую на тебя, - он потянулся к ее губам с поцелуем. Астра ответила, ощущая вкус его языка и тихое тепло руки, проникшей под складки ткани.

–  Моя бесценная принцесса волшебства, не прогоняй меня, - прошептал он, отрываясь на миг и снова привлекая дочь Варольда к себе.

Поясок с нефритовой пряжкой упал со стуком на пол. Астра несколько минут боролась с руками, ласкавшими ее обнаженные бедра, сминавшими небрежно юбку и поднимавшимися выше.

–  Шет тебя! Шет, - выдохнула она от его смелого и жгучего прикосновения. Уронила голову на плечо Бриса, впилась в него губами.
– Я тоже думала о тебе.

Рейнджер подхватил ее и понес через комнату. Опустил на кровать, сдергивая шнуровку на платье. Астра отвернулась к стене, позволяя ему снять остатки одежды.

–  Ты обманул меня. Заманил обещанием плаща, - тихо проговорила она.

–  Плаща Обольщения, - Голаф навис над ней, накрывая ладонями заостренные груди.

–  Плаща совращения, - Астра обняла его за шею, привлекая к себе.

Он медлил, любуясь линиями ее гибкого тела, глазами, похожими на капли прозрачного пьяного эля, так волшебно мерцающие под длинными ресницами. Потом обрушился, и мэги застонала от сумасшедшего порыва франкийца, ощущения наполнившего ее до глубин. Свет будто померк, следом исчез окружающий мир. Госпожа Пэй чувствовала только могучее тело своего любовника, стремящегося слиться с ней, выплеснуть всю силу страсти, скопившейся после их долгого и горького расставания.

Когда Брис повалился на спину, тяжело дыша, Астра повернулась к нему, потянув на себя смятую рубашку. Они лежали неподвижно, мокрые, пьяные друг от друга. Голаф играл завитками ее волос и думал, как восхитительно добра стала к нему судьба и лукавая богиня Рая. Астра положила голову ему на грудь, перебирая пальцами скрюченные волоски и касаясь языком соленой кожи. Потом легла сверху, разглядывая лицо рейнджера, темно-синие, словно ночной лес глаза, нос с маленькой горбинкой. Провела пальцем по выпуклым, покрытым короткой щетиной скулам, больно и приятно покалывавшей ее.

–  Что это, Голаф, - спросила Пэй, разглядев на его шее продолговатые багровые отметины.

–  Это… не знаю. А что там, - он погладил ее между бедер, стараясь отвлечь и снова разжечь страсть.

–  Не ври. Это следы чьих-то бесстыжих губ. Так?
– она села на него верхом и прижала руки франкийца к своей горячей груди.

–  Там могут быть следы твоих губ, которые я очень люблю.

–  Да не ври ты. И не бойся - я не ревную. Подумаешь, если их оставила тебе какая-нибудь пьяная девка. Ты же ее больше не увидишь, - мэги опустилась, извиваясь и едва касаясь его тела.
– Мне хорошо с тобой. Честное слово, Голаф.

–  И мне с тобой безумно хорошо. Возле тебя я перестаю быть собой прежним. Ты будто болезнь. Сладкая желанная болезнь, от которой можно без сожаления погибнуть, - он приподнялся, касаясь ее груди своей.

–  И у нас не любовь. Понимаешь? Я не хочу никакой любви, - прошептала Астра.
– Хватит с меня Леоса.

–  А что с Леосом? Неужели его льстивые рифмы волнуют тебя теперь меньше?
– Брис напрягся, сжимая ее худые запястья.

–  Для меня больше нет ни стихов, ни его самого.

–  Ты с ним рассталась?
– от этой мысли Голаф разволновался, коснулся ладонями влажных щек мэги, внимательно заглядывая в ее глаза.

–  Иначе я не легла бы с тобой в постель. Наверное, не легла, - неуверенно призналась она.
– Правильно говорила Изольда, что мужчинами нужно играть. А у меня почему-то не получается.

–  Теперь ты не ври. Играть, вернее, мучить у тебя удивительно хорошо получается, - он долго поцеловал Астру в губы, лаская нежную гладкую кожу, чувствуя, что не в состоянии прервать это блаженство, остановиться даже на миг. Где-то на самом крае сознания мелькнуло, что скоро время Раковины, и может вернуться Ильва.

Сидя на твердых бедрах рейнджера, Астра ощутила, как он снова стремиться в нее, наполняя теплом и желанием.

–  О, Голаф! Голаф!
– взмолилась мэги Пэй, но его сильные руки приподняли и властно опустили ее.

Они еще мучили друг друга с полчаса. Совсем обессилив, лежали, тесно обнявшись и о чем-то перешептываясь.

Надев платье и приведя в порядок прическу перед круглым бронзовым зеркалом, госпожа Пэй решила, что разыскать капитана Мораса сегодня уже не удастся - нужно было успеть на встречу с Карридом Рэббом, назначенную в "Дельфине".

–  Я пойду, Голаф. Мне нужно поспешить, - сказала она, остановившись перед франкийцем и склонив набок голову.
– А ты не думай ходить за мной следом. Хорошо?

–  Мне это будет трудно вынести, - он немного помрачнел, не спеша отпустить мягкую, наполненную магией ладонь.

–  Я забегу обязательно. Завтра, - пообещала Астра.

В этот момент в коридоре послышались легкие и быстрые шаги. Дверь в комнату распахнулась. На пороге появилась танцовщица из театра Сафо, одетая в плащ с розовыми звездами, искрящийся голубым мехом ларсы.

–  Кто это, Голаф?
– Ильва замерла, с удивлением и неприязнью разглядывая стройную черноволосую незнакомку.

–  Мэги Пэй, о которой я говорил, - выдавил рейнджер, чувствуя, что сейчас разразится буря.

–  Ах, да, говорил что-то. Надеюсь, она не помешает нашему вечеру, - снимая на ходу плащ, Ильва прошествовала в комнату.

–  Какая ж ты дрянь!
– вскрикнула Астра, уничтожающе глянула на франкийца и бросилась к выходу.

Голаф нагнал ее на улице. Схватил безжалостной хваткой за руку и повернул к себе.