Чтение онлайн

Меня, как и обещал, взял под свою опеку тот самый краснощекий здоровяк. Он сказал, что его зовут Борисом и что теперь он будет отвечать перед тренером за всю мою технику.

— В общем, я тебе сначала что покажу? — отходя со мной в сторонку, начал он. — Боевую стойку и шаги, понял?

И он объяснил, что в стойке боксер ну как ежик — не укусишь! — а без стойки все уязвимые точки видны как на ладони, и в них ничего не стоит попасть даже пустяковым ударом.

— Так что стойка — главное! — втолковывал он. — А если еще при этом двигаться…

И он показал, как надобно принимать стойку: повернулся ко мне слегка левым боком, нагнул по-бычьи голову и, глядя исподлобья, грозно прицелился в меня кулаками.

После этого он как-то пружинисто и ловко шагнул сначала вперед, потом назад и скомандовал:

— Повтори!

«Ой, да это же ерунда!» — поспешно поворачиваясь и тоже прицеливаясь кулаками, радостно подумал я. Но я ошибся. Все было гораздо сложнее, чем мне показалось. Едва я начинал, например, движение вперед, думая о том, чтобы правильно шагали ноги, сами собой опускались руки; помнил о руках — не так ставил ноги, да еще вдобавок поднимался подбородок, становясь очень удобной мишенью. А это-то, оказывается, у человека самое уязвимое место.

Борис сказал, что достаточно по нему даже вскользь заехать — любой с ног полетит!

— Вот попробуй-ка, закрой глаза и стукни себя вот так. — Он согнул указательный палец и, зажмурившись, сгибом ударил по кончику своего подбородка.

Я повторил. Ого, даже ноги подкосились!

— Вот! — сказал Борис назидательно и скомандовал: — Шаг вперед!.. Руку, руку не опускай!.. Шаг назад!

Я послушно шагал то вперед, то назад, старался помнить и о руках, и о ногах, но все равно, как нарочно, что-нибудь да забывал. Ну, в общем, как на картинке, что была в букваре у первоклассников: хвост вытащил — нос увяз, нос вытащил — хвост увяз. Через каких-нибудь десять — пятнадцать минут я вспотел и до того устал, точно целый день колол дрова. Ноги гудели, в руках и во всем теле чувствовалась страшная тяжесть. Черт бы побрал этого проклятого Митьку! Столько мучений из-за него терпеть приходится!

А мой учитель все больше и больше раздражался, даже кричал. Ему было просто непонятно, как можно не повторить то, что он показывал.

«Ничего, ничего из меня, конечно, не выйдет!» — все более отчаивался я. Но в этот момент к нам подошел Вадим Вадимыч и сказал, что на первый раз достаточно.

— А теперь отдохните минуту — и скакалочку! «Какую скакалочку? Девчачью?.. Так и есть!» — поморщился я, увидев, что Борис выносит из кладовой обыкновенные прыгалки. Взглянул на Мишку.

Он тоже смотрел недоуменно: и его учитель нес ему прыгалки.

— А чего ты морщишься-то? — спросил, подойдя, Борис. — Зря. Это знаешь как ноги оттренировывает. Попробовал бы поманеврировать без нее, сразу бы выдохся! На-ка, прыгай.

Несмотря на такое солидное вступление, я все же брезгливо расправил скакалку, крутанул ее — ну как самая настоящая девчонка! — и сразу же запутался.

— Не умеешь? — удивился Борис.

— Да нет, просто забыл.

Я снова крутанул и перепрыгнул два раза и опять запутался.

— Плохо. Гляди! — строго сказал Борис и едва уловимыми движениями кистей начал вращать веревочку так, что ее стало почти не видно, а сам легко, на мысочках, бесшумно прыгать — слышен был только тонкий свист и мягкие поскоки.

«Вот это да! — подумал я. — Так ни одна девчонка не сумеет!» И скакалка уже перестала казаться мне пустяком, девчачьей забавой.

Снова попробовал — опять не получилось. Признался, что никогда, конечно, всерьез не прыгал, так как считал позорным для ребят.

— Зря, — нахмурился Борис. — Значит, придется дома разучивать. Не будем же мы здесь тратить время на такие вещи.

Тут, к счастью, Вадим Вадимыч крикнул: «Время!» — и сказал, чтобы все новички заканчивали тренировку и шли в душевую.

— Впрочем, стоп! Еще раз напоминаю: не забывайте делать по утрам зарядку. А после этого — по пояс холодной водой, иначе ничего из вас не выйдет! Пораньше ложитесь, пораньше вставайте. Кстати, будут болеть завтра мышцы — не пугайтесь, это обычное явление, все постепенно утихнет. А теперь ступайте в душевую.

Борис шепнул:

— Так ты не забудь про дневник, слышишь? Вот как у меня. — Он вынес и показал мне тетрадь в коленкоровой обложке, на первой странице которой было красиво написано: «Тренировочный дневник боксера второго юношеского разряда Бориса Лапина».

Покрутившись под упругими горячими струями в гулкой душевой, я с удивлением ощутил, что усталости как не бывало: по всему телу разлилась приятная истома, но зато вдруг страшно захотелось есть. Ну точно так же, как бывало после целого дня катания по Ленинским горам на лыжах. Даже кусок черного хлеба съел бы с превеликим удовольствием. Вот какой осел, не догадался прихватить хоть корочку! И я на время даже забыл и сердитый голос учителя, и отчаяние, которое то и дело овладевало мною. Правда, когда мы все вымылись, оделись и вышли на улицу, Мишка напомнил об этом.

— В общем, ничего из нас, наверно, не выйдет! — шепнул он мне и безнадежно махнул рукой.

Это верно: мне и в голову раньше не приходило, что я такой бестолковый и неуклюжий, ну самый настоящий, как говорит Митька, сундук с клопами.

За всю дорогу мы с Мишкой не сказали друг другу ни слова. А когда вышли из метро, он вдруг, хмуро глядя в мокрый тротуар, спросил:

— Ты… на следующую тренировку поедешь?

— А ты?

— Да вообще-то съезжу еще разок, посмотрю… — все так же хмуро ответил Мишка и, сунув мне свою шершавую руку, пошел прочь.

Подходя к дому, я вспомнил о Севе. Ну вот что теперь ему говорить? Решил, что лучше всего, конечно, незаметно пробраться к себе и потом что-нибудь придумать.

Но едва я на цыпочках поднялся по лестнице, как дверь Севиной квартиры растворилась и Сева — я даже отшатнулся! — стремительно сунулся к моему лицу и стал пристально вглядываться.

— Ты что? — удивился я.

— Там не был, да? — не отвечая, шепотом спросил он.

— Почему? — отворяя свою дверь и пропуская его впереди себя, снова удивился я.

— А это, как ее, а почему тогда у тебя ни одного синяка нету?

— А-а, — нахмурился я, и мне стало очень совестно, что я действительно ездил на тренировку, а лицо чистое — ну явно не дрался! (Хотя опять сколько с Мишкой ни смотрели, ни у кого синяков в зале не видели. Ну хоть бы малюсенький синячишко у кого! Определенно слабаки!) — Противника не было. Уж я себе и перчатки самые большие выбрал, и на ринг взобрался, а вот драться не с кем оказалось. Вообще-то был там один пацан, да он совсем уж новенький, даже не с начала тренировки пришел. Испугался…