Чтение онлайн

— Расскажи мне об этом городе. Я почти не была нигде. Мне очень интересно, - не зная с чего начать, решилась я, наконец. Тень от деревьев, перекаты воды вокруг деревянного настила, щебет птиц, теплый ветерок – всё это ещё больше настраивало на позитив. Даже сейчас я не была несчастна, не была напугана и радовалась жизни.

Я помнила, что город называется Берлистон, а королевство, в котором он находится, Эсмар. Но мне было совсем неизвестно: какого они размера, сколько здесь людей, какие города или деревни есть рядом?

— Вы не знаете о Берлистоне? Ваша семья одна из самых известных. А сейчас все газеты пишут о том, что вы выбираете себе мужа… И вы не знаете, где живете? – он уставился на меня так, словно я утверждала, что он женщина. А вот брови сдвигал, будто не верил, что я говорю серьёзно.

— А вы всегда отвечаете вопросом на вопрос, Сэм? – я засмеялась, да так громко и раскатисто, что он вздрогнул. Видимо, леди так обычно не делают. А я всё больше и больше убеждалась, что леди я быть не хочу.

— Нет, не всегда, леди… просто… очень странно…

— Ничего странного, Сэм. Я все свои двадцать три года просидела дома. А сейчас наслаждаюсь возможностью выйти к воде и поговорить с конюхом. Так что ты скажешь о Берлистоне? – я наблюдала, как он, задумавшись, садится на край настила, там, где ноги не достают до воды, а потом, спохватившись, вскакивает.

— Город большой, но рядом есть Керинстон. В городе есть порт, и я, наверное, хотел бы жить там. А Берлистон… здесь большие площади, много заводов, много деревень вокруг. А!.. – он даже порадовался, что вспомнил о чём-то, - здесь есть железнодорожный вокзал. Самый большой в Эсмаре. И железная дорога идет к заводам, откуда увозят товары.

— А что делают на заводах? – уточнила я.

— Многие делают кирпич, потому что город стоит на той самой красной глине, самой крепкой после обжига. Ещё делают войлок, что-то из камней. Ну… из тех, которые добывает сын одного из ваших женихов, - мне показалось, он на слове «женихов» как-то хмыкнул. Или он в них не очень верил, или же понимал, что для мужчин я не невеста, а пропуск куда надо.

— Значит, кирпичи, - подытожила я. Подумалось, что батюшка мой, скорее всего, ими и занимался. Но спрашивать у Сэма я не стала.

— Ещё много чего есть. Кто-то держит склады, скупает всё, что привозят из-за моря, а потом продают здесь или развозят по королевству.

— Как называют этих людей?

— Раньше называли купцами, а сейчас торговцами. Купцами остались только те, кто платит в казну самый большой налог. Но… они многое скрывают. Конечно, большинство предпочитает покупать у них и тем самым не дают простым торговцам хоть чуточку подняться… - конюх долго и детально рассказывал мне о купечестве и даже каких-то внутренних делах в этом слое общества. А я продолжала гадать: кто же он на самом деле?

Простой конюх, на мой взгляд, не стал бы читать газет. А этот упомянул несколько, да ещё и такие познания в торговле! «Колоть» этого хитреца, вопреки моим ожиданиям, оказалось непросто. Ну… мы пока не особо торопимся. У меня есть сутки до принятия решения и пара недель до свадьбы.

Мне показалось, что чем детальнее я буду обсуждать с тёткой свою жизнь в браке, тем больше она поверит, что я смирилась, а значит, расслабится. Если я раньше вызывала какие-то подозрения, то это должно отпустить Лилит. Кроме всего прочего, я решила составлять свои вопросы так, чтобы она считала это базой для семейной жизни. Я же буду узнавать побольше об этом мире и его правилах.

Утром я встала задолго до рассвета. До встречи с Лилит мне хотелось обдумать кое-что, а потом собраться по всем правилам местного этикета. Ещё тянуло в библиотеку. На этот раз исключительно за знаниями. Я пока не решила, «брать кассу» или нет, и лишний раз светиться там было бы большой глупостью.

— О! Дорогая, ты сегодня рано! – тётка улыбнулась и жестом указала Оливии накрыть завтрак и для меня. Она одна сидела за столом, накрытым, к слову, довольно скромно: тарелка с кашей, варенье, тёплый, видимо, свежеиспеченный хлеб, масло и сыр.

В первую очередь служанка принесла чашку чая для Лилит, а уж потом взялась накрывать для меня.

— Доброе утро, тётушка, - улыбка моя, можно сказать, искренне, выражала радость видеть ее. Ужин мне принесли в комнату, и я не стала выяснять, почему тётка не спустилась вечером в гостиную. – Я хотела побыть с вами. Времени осталось не так и много, но… может, хоть чуть наверстаю.

— У меня очень много дел, милая. Мои седины не принесли полную радостей и отдыха жизнь, - она грустно улыбнулась.

— Могу я поехать по делам вместе с вами? Я не стану мешать, коли окажусь бесполезной. Но если хоть что-то смогу сделать для вас… я приложу все усилия, - елейным голосом, медленно, как героиня некогда модного бразильского сериала, сказала я.

Сначала Лилит свела брови, повела плечами, словно отогнала не очень приятные, подкравшиеся со спины мысли. Потом глубоко вдохнула и сощурилась. Сейчас какие-то невидимые мне чаши весов, наверное, колебались и вот-вот должны были показать ей результат.

— Ну… Возможно, ты и правда сможешь быть полезной. На завтрак тебе пятнадцать минут, - она осмотрела меня, насколько это позволял стоящий между нами стол. И выражение на ее лице я приняла за оценку «сносно».

Согласно мотнув головой и стараясь не набивать рот едой, я заторопилась. Это дурацкое чувство голода даже здесь, во вполне себе хлебосольном доме тётки, продолжало меня преследовать.

Радовала не только возможность больше узнать, но и снова посмотреть город.

— Я так мало бывала на улице, леди. И сейчас, и когда ехала к вам, оторваться не могла от вида за окном, - я начала болтать, как только мы выехали за ворота.

— Почему? В доме, где вы проводите зиму, много возможности. Это прекрасное место и рядом столько соседей! Раньше твой отец возил вас на праздники, а потом… ему стало не до вас, Стефания. А твоя мать не смогла справиться с эмоциями. Если бы она была чуточку хитрее, - Лилит жалела, ей нестерпимо обидно было за сестру. Она ее любила, хоть и называла дурой при каждом удобном случае.

— Мы проезжали фабрики… по пути в ваш дом, леди. Что там производят? Их там так много. И людей столько, что… - я врала про людей. Но нужно было побольше говорить, чтобы она не подумала, что я заостряю внимание на производстве.