Чтение онлайн

На долю главной партии выпало столько приключений и походов, причём одновременно, что, мне кажется, неподготовленному читателю будет легче разобраться в содержании книги, если я кратко расскажу о последовательности событий. Тот же, кто с ними знаком, может просто пропустить одну-две страницы.

В первую осень были образованы две партии: одной, во главе со Скоттом, предстояло заложить на Барьере склады для похода к полюсу, и она так и называлась — партия по устройству складов; другая должна была вести геологические изыскания в Западных горах — горах, которые образуют западный берег залива Мак-Мёрдо. Это первый геологический поход, а следующим летом с той же целью был предпринят второй геологический поход.

Обе партии в марте 1911 года встретились в старой хижине экспедиции «Дисковери» на мысе Хат и здесь выжидали, пока море замёрзнет, чтобы уйти на север к мысу Эванс. Те же, кто оставался тем временем на мысе Эванс, продолжали вести комплексные научные наблюдения. В полном составе главная партия собралась для зимовки на мысе Эванс лишь к 12 мая.

Во второй половине зимы три человека во главе с Уилсоном предприняли поход на мыс Крозир для изучения эмбриологии императорского пингвина; это так называемое зимнее путешествие.

Летом 1911–1912 года усилия большинства участников санных походов были направлены на подготовку завоевания Южного полюса. Партия с моторными санями снова отправилась на Барьер, с собачьими упряжками — к подножию ледника Бирдмора. Отсюда двенадцать человек пошли дальше. Четверо из них под командой Аткинсона — первая вспомогательная партия — повернули назад с верховьев ледника на широте 85°3'. Через две недели лейтенант Эванс увёл ещё двоих с 87°32' — вторую вспомогательную партию. Дальше к полюсу пошли пятеро: Скотт, Уилсон, Боуэрс, Отс и старшина Эванс. 17 января они достигли Южного полюса и обнаружили, что за 34 дня до них здесь уже побывал Амундсен. На обратном пути они прошли 721 уставную милю и погибли в 177 милях от своей зимней базы.

Вспомогательные партии добрались до дома благополучно, правда, лейтенант Эванс был болен цингой в острой форме.

В конце февраля 1912 года провиант для возвращающейся полюсной партии всё ещё находился на складе Одной тонны.

Болезнь Эванса вынудила нас срочно пересмотреть планы, и мне было приказано взять одного человека и с двумя собачьими упряжками идти к складу и перебазировать продукты. Этот поход можно назвать походом на собаках к складу Одной тонны.

Обратимся теперь к шести членам экспедиции во главе с Кемпбеллом, которые в начале 1911 года высадились на мысе Адэр. Они были весьма огорчены тем, что летом 1911 года им не удалось провести достаточное количество санных походов: в самом начале года ветер отогнал, весь морской лёд от берега, а сзади их не пускали на плато горы, поскольку прохода через них они не нашли. Поэтому, когда 4 января 1912 года появилась «Терра-Нова», было решено, что судно высадит их с шестинедельным рационом провианта для санных путешествий и дополнительным запасом галет, пеммикана и другой провизии у горы Мелборн в Убежище Эванс, в 250 милях южнее мыса Адэр и в 200 милях от нашей зимней базы на мысе Эванс.

Поздно вечером 8 января они стали лагерем в этом месте и помахали вслед уходившему из бухты кораблю. Он должен был зайти за ними 18 февраля 1912 года.

Вернёмся опять в залив Мак-Мёрдо. 16 марта две мои собачьи упряжки в полном изнеможении вернулись со склада Одной тонны на мыс Хат. От Барьера мы ещё прошли по морскому льду на мыс Хат, но здесь началась открытая вода и никакой связи с мысом Эванс не было. На мысе Хат находился Аткинсон с матросом, и он обрисовал мне сложившееся положение примерно так.

Корабль ушёл и вернуться уже не сможет — вот-вот наступит зима. Кроме лейтенанта Эванса, больного цингой, он забрал пятерых других офицеров и троих матросов, чей срок пребывания в Антарктике истёк. Таким образом, на мысе Эванс осталось всего лишь четверо офицеров и четверо матросов, да нас четверо на мысе Хат.

Среди этих новостей самой тревожной была та, что судно не пробилось сквозь тяжёлый пак к лагерю Кемпбелла в Убежище Эванс. Все его попытки были безуспешны. Решит ли Кемпбелл зимовать на месте своей стоянки? Или попытается на санях уйти по берегу ещё куда-нибудь?

В отсутствие Скотта руководство экспедицией в невероятно трудных условиях, сложившихся в этом и в следующем году, должно было бы, естественно, перейти к лейтенанту Эвансу. Но Эванс в очень тяжёлом состоянии плыл на корабле в Англию. Эта задача легла на Аткинсона, и, я надеюсь, мне удастся показать, насколько непростой она была и как хорошо он с ней справился.

Итак, после возвращения собачьих упряжек, нас на мысе Хат стало четверо, и нам не на кого было рассчитывать — от мыса Эванс нас отделяла открытая вода. Двое не годились сейчас для санных походов, да и собаки были истощены до предела.

Мы беспокоились за судьбу Кемпбелла и его партии, но чем дальше, тем больше к этому беспокойству примешивалась тревога за всё ещё отсутствующую полюсную партию: зима быстро вступала в свои права, погода стояла плохая. Но что могут сделать два человека? Да и что надо делать? И если делать, то когда, чтобы было больше шансов на успех? Вдобавок ко всему Аткинсону приходилось волноваться ещё и за меня — я был серьёзно болен.

В конце концов он решил сделать две попытки.

Двадцать шестого марта он с матросом Кэохэйном вышел с санями на Барьер. Погода была ужасная, но они достигли точки в нескольких милях к югу от Углового лагеря и возвратились. Вскоре мы поняли, что южная партия погибла.

Больше ничего нельзя было предпринять, пока не возобновится связь с зимней базой на мысе Эванс. Только 10 апреля удалось на санях проехать к нему по свежему морскому льду. 14 апреля на мыс Хат подоспела помощь.

Тогда и была предпринята вторая попытка. Партия из четырёх человек прошла на санях кусок западного побережья, чтобы встретить Кемпбелла и помочь ему, если он пытается пробраться к нам. Поход кончился ничем, как, впрочем, и следовало ожидать.

Далее будет изложена и история наступившей зимы, и наши колебания: искать ли полюсную партию (наверняка погибшую) с её документацией или же Кемпбелла с его людьми (возможно, живыми). Делать и то и другое мы не могли — не хватало людей. Мы считали, что либо полюсную партию погубила цинга, либо она провалилась в трещину… Истинную причину мы никак не могли заподозрить, ибо твёрдо были уверены, что только болезнь или несчастный случай могут помешать людям Скотта найти дорогу к лагерю. Мы решили предоставить Кемпбеллу своими силами пробиваться к нам вдоль берега, а самим пойти на поиски полюсной партии и её документации. К нашему удивлению, мы обнаружили занесённую снегом палатку в 140 милях от мыса Хат и всего лишь в 11 милях от склада Одной тонны.

Они прибыли сюда 19 марта. В палатке лежали тела Скотта, Уилсона и Боуэрса. Отс, не дойдя до этого места 18 миль, добровольно вышел из палатки в метель, навстречу смерти, старшина Эванс лежал мёртвый у подножия ледника Бирдмора.

Найдя тела и документацию участников похода к Южному полюсу, поисковая партия вернулась на мыс Хат, с намерением отправиться по западному берегу навстречу Кемпбеллу. Но когда я привёл на мыс собачьи упряжки и приблизился к хижине, я увидел на её двери записку, написанную рукой Кемпбелла; у меня сохранились очень смутные воспоминания об этом потрясающем событии. Давненько у нас не было таких хороших новостей.

История Кемпбелла такова{23}. Кемпбелл высадился в Убежище Эванс, имея провианта на шесть недель санных походов плюс двухнедельный рацион на шесть человек: 56 фунтов сахара, 24 фунта какао, 36 фунтов шоколада, 210 фунтов галет, немного «Оксо»{24} и запасную одежду. Иными словами, после проведённых по плану санных походов им оставалось провианта на четыре недели весьма скудных пайков. Кроме того, у них были запасная палатка и запасной спальный мешок. Никто серьёзно не предполагал, что корабль не сможет их забрать во второй половине февраля.