Чтение онлайн

Сегодня снова плохая видимость. Продвинулись мало, только на 11 миль, но и то слава Богу, хорошо ещё, что не пришлось останавливаться и пережидать; за это следует благодарить ветер, который большей частью дул нам в спину, если бы не он, мы бы с места не сдвинулись. Мистеру Эвансу не полегчало, он, по-видимому, терпит сильные боли, но, к его чести, держится молодцом.

3 февраля 1912 года

Сегодня пришлось нам поставить мистера Эванса на лыжи и пристегнуть крепления — сам он не мог поднять ноги. Я осмотрел их и нашёл, что состояние их быстро ухудшается — мистер Эванс серьёзно болен; но мы стараемся подбодрить его и твердим всё время, что он выдюжит, хотя сам он в это уже не очень верит; когда мы дойдём до склада Одной тонны, перемена питания может пойти ему на пользу. Он прямо кремень, мужества у него хоть отбавляй, им нельзя не восхищаться.

Освещение весь день отвратительное, и я временами впадал в отчаяние, так как не мог разглядеть вокруг ничего, что бы подтверждало, что я не сбился со взятого курса, а мистер Эванс никаких указаний не давал. Я даже один раз отклонился в сторону, желая проверить, будет ли это замечено, но, к моему удивлению, меня тут же поправили. Я хотел узнать, следит ли мистер Эванс за курсом, и понял, что да, следит. После того как мы поставили лагерь, пошёл снег, но надеюсь всё же, что завтра к вечеру мы дойдём до горы Хупер.

4 февраля 1912 года

Вышли в прекрасную погоду, но поверхность плохая, скольжения никакого. Однако в течение дня оно улучшилось, и в 7.40 вечера мы были уже около склада. До мыса Хат

180 миль, и мы надеемся, что проведём на Барьере ещё только два воскресенья кроме сегодняшнего. Мистеру Эвансу не полегчало, напротив, стало намного хуже. Мы вынули полагающийся нам провиант, но пеммикан не взяли — никто из нас его не ест, он нам не нужен, пусть остаётся другим. Им может пригодиться. Оставили записку с пожеланиями успеха, но решили не сообщать, что мистер Эванс болен, возможно даже цингой. Старый гурий выдержал бури и непогоду и до сих пор возвышается на своём месте.

5 февраля 1912 года

День был очень хороший, освещение всё время тоже, а от этого на душе веселее. Не смогли выйти раньше девяти, но сделали всё же 11,5 мили. Постепенно холодает. Мистеру Эвансу становится всё хуже, сегодня у него опять расстройство желудка; придётся снова отменить его пеммикан.

6 февраля 1912 года

Погода такая же ясная, но солнце греет слишком сильно, мы совсем запарились, но не жалуемся — привыкли к резким переменам погоды. Вскоре пора будет высматривать впереди землю — должна показаться гора Дисковери или гора Эребус; до мыса Хат 155 миль, сделали 13,5 мили, это вполне хороший результат — ведь мистер Эванс идёт после привала очень медленно — пока ноги не разойдутся; он сильно страдает, но молча, ни слова жалобы, а между тем спит мало. Мы тоже ждём не дождёмся, когда придём на склад Одной тонны — перемена питания необходима и нам. Пеммикана слишком много, особенно при тёплой погоде.

7 февраля 1912 года

Очень хорошая погода, но идти трудно. Скоро, наверное, покажется земля. День был прямо приятный, сделали 12 миль.

Нашему больному не лучше, но он не жалуется. Влезает и вылезает из палатки только с нашей помощью; мы советовались, как быть дальше, но он хочет во что бы то ни стало идти своими ногами; пока что он это может, но мы видим — долго он не пройдёт, ведь ему трудно даже стоять. Он и сейчас держится только благодаря тому, что он кремень, а не человек, но всё равно настанет момент, когда он не сможет больше идти, и тогда придётся везти его на санях.

8 февраля 1912 года

День очень благоприятный, погода хорошая, после ленча поднялся свежий ветер и мы поставили парус. Если и завтра будет такой день, мы придём к складу Одной тонны. Мистер Эванс сегодня потерял порядочно крови, положение становится очень серьёзным. Я вынужден помогать ему почти во всём.

9 февраля 1912 года

Прекрасная погода, очень тепло. Пришли на склад в половине шестого вечера, до отвала наелись овсяной каши. Новая пища в рационе — дар Божий! Взяли провианта на девять дней — при нынешних наших темпах мы рассчитываем за это время дойти до мыса Хат. Взять больше не можем — ведь сани мы теперь везём вдвоём, — хотя надо бы, это последняя закладка на нашем пути; ничего хорошего нам не светит, старшой с каждым днём слабеет. Он почти не может двигаться, а до мыса Хат ещё 120 миль.

10 февраля 1912 года

Сделали хороший переход при плохой видимости. Вечером, уже в лагере, я с грустью увидел, что мистер Эванс совсем расхворался. С цингой шутки плохи. Мы сделаем всё для того, чтобы довезти его живым; несмотря на то что он так болен, он не теряет присутствия духа — а это очень важно — и старается всячески нам помогать. Одна надежда: может, новая пища пойдёт ему на пользу. Счастье наше, что, слава Всевышнему, Крин и я чувствуем себя как нельзя лучше.

11 февраля 1912 года

Поставили гурий и рядом запрятали все лишние вещи — у нас двоих нет сил тащить весь груз, а мистер Эванс, если идёт своими ногами, то уже хорошо. Весь день пасмурно, к вечеру поднялась пурга; так что мы рано встали на ночлег. Прошли 11 миль. До базы ещё примерно 99 миль.

12 февраля 1912 года

Из-за плохой погоды не решались выйти раньше 10 часов: когда мистера Эванса поставили на лыжи, он хоть и медленно, но пошёл. Он вышел из лагеря раньше нас, хотя мы этого не хотели, но что поделаешь, ведь, конечно, всё равно в конце концов придётся его везти. Два или три раза он терял сознание, но после глотка бренди приходил в себя и шёл дальше; всё это очень тяжело, особенно в такой мороз; как бы он не обморозился. Продвигаемся крайне медленно, видимости никакой, земля показывается редко.

13 февраля 1912 года

Быстро собрались, но продвигались медленно; мистер Эванс совсем не может идти; посоветовались и пришли к выводу, что лучше посадить его на сани, иначе ему не дотянуть до базы; остановились, натянули палатку и решили бросить здесь всё, кроме самого необходимого; сейчас мы везём только спальники, походную кухню, оставшееся у нас небольшое количество пищи и керосин. Груза немного, но везти сани с мистером Эвансом всё равно тяжело; он говорит, что теперь ему удобно. Сегодня утром мистер Эванс просил нас его оставить, но такого у нас и в мыслях нет. Мы будем с ним до конца — каким бы этот конец ни был, — так что теперь командуем мы. Он во всём слушается нас, и мы надеемся благополучно довезти его до места. Сегодня утром, перед тем как запрятать вещи, я переодел носки и при этом сильно отморозил ногу, надо было немедленно восстановить кровообращение. Мистер Эванс, совсем больной, предложил мне поставить ногу ему на живот. Я сначала не хотел рисковать — ведь он так слаб, но он настоял на своём, и благодаря его заботам кровообращение восстановилось; никогда не забуду, как добр он был ко мне в самый критический час нашего путешествия. Хотя, наверное, и каждый из нас себя бы не пожалел, а товарищу в любой беде помог. В такое время и в таком месте остаётся полагаться лишь на силы небесные. Теперь мы сначала укладываемся, а только потом снимаем палатку — наш старшой настолько слаб, что не держится на ногах, его надо до выхода подготовить к дороге. Затем подтягиваем сани к его спальнику, вместе с ним взваливаем на сани и привязываем. При рыхлом снеге и плохой видимости это сложная процедура, довольно мучительная для мистера Эванса, хотя мы изо всех сил стараемся не причинять ему боли; он не жалуется, слышно только, как он скрипит зубами.

14 февраля 1912 года

Как и накануне, вышли своевременно, после обычной подготовки; вещей мало, паковаться нетрудно, но нужно некоторое время, чтобы снарядить в путь нашего больного; поверхность очень плохая, продвигаемся медленно, но решили идти дольше и пройти намеченное расстояние, если только выдержим.

15 февраля 1912 года

Вышли утром в хорошую погоду, но вскоре нахмурилось и мы замедлили ход. То и дело смотрели на компас, так как не было ветра, который помогает держаться заданного курса. Вскоре, однако, выглянуло солнце, поднялся ветер, мы поставили парус и благодаря ему сделали хороший переход.

16 февраля 1912 года

Весь день напролёт было очень трудно тащить сани, света мало, но зато мы имели удовольствие увидеть скалу Касл и холм

Обсервейшн. Мы раскрыли спальный мешок мистера Эванса, чтобы он тоже мог ими полюбоваться. Рацион уменьшили наполовину, так как до мыса Хат не меньше четырёх дней пути, да и то если всё сложится благоприятно.

17 февраля 1912 года

Сегодня опять пасмурно; вскоре после старта нам померещилась палатка каюров [две собачьи упряжки, идущие навстречу полюсной партии]; обрадовались, вознадеялись на встречу с партией{145}; но вблизи оказалось, что это всего-навсего обломок старого ящика из-под галет, оставленный вместо ориентира на месте прежнего лагеря. Вот как обманчиво здесь всё выглядит! Чем сильнее мы надеялись, тем горше разочарование. Иногда на горизонте показывалась земля, а в один из моментов прояснения мы увидели вдалеке моторные сани. О, какая это была радость! Снова раскрыли мистера Эванса, чтобы он посмотрел на мотор, а три часа спустя рядом с ним поставили лагерь. Теперь до мыса Хат немногим более 30 миль.