Самообеспечение языческого выживания
Шрифт:
– Это твое дело, не мое. Без камней я строить неспособный.
– И что так, так у себя и строите? Чего не из леса?
– А леса мы у себя порубили!
– Зачем?
– На уголь!
– Зачем вам уголь?
– Печи топить.
– Греться?
– Нет, для другого дела, а греемся мы каминами - им много леса надо, только богатые теперь могут купить.
– Тьфу на вас!
– в сердцах сказал варага.
– Иди-ка ты, мил человек туда, откуда пришел!... И что медлишь?
– Леса ваши пообмерю и пойду!
– сказал пришлый.
– Нельзя так, чтобы у кого-то то сохранилось, чего у нас нет или мало осталось.
Но тут огреб тумака от восточного гостя, от южного, и даже самого северного, хотя на что уж терпеливым был. Один только варага воздержался - гость, все-таки. Провел до межи, но с напутствием, что если явится с такими делами, не ручается, что вдесятеро схлопочет.
Из-за межи же гость западный, изошел обидами, лаять стал бессовестно, про то, как обидели, какой он был хороший, а какие здесь все плохие - что всему миру про то расскажет, и весь мир в то поверит, потому как если много-много одно и то же говорить. Горбаносые тут же явились, ссуду под эти дела пообещали, с двух боков под ручонки взяли, да принялись подпевать, в то тыча - чего у них мало, а хотелось бы, но теперь и право на то есть...
Отмахнулись, это дело привычное, всегда такое шло с той стороны, и всякая непогода тоже, потому-то по сей день зачуры и ставят у святых костров.
Варага остальных вместе собрал, наградил одинаково, чтобы не обидно было никому, приметил, что у каждого можно взять.
– Польза с вас мне видная, а завидная в местах, откуда вы сами есть.
Угостил их, одарил их и отпустил с миром.
Взялся за дело сам, но с новыми мыслями в голове, и родилась с того случая та самая варага.