Чтение онлайн

Зачем мне противиться славе, почету,

Зачем мне сводить какие-то счеты

С чревоугодьем, гордыней и блудом?

Шашни водить и, дружить с ними буду.

Под звуки фанфар я буду плясать,

Под медные трубы пить-выпивать.

Не я буду славы бояться, она

Пускай избегает, коль хочет, меня.

Сказано сделано и литератор,

Чтоб не иссяк аккумулятор,

Тот, что талант его мощный питает,

Классик его иногда заряжает.

Кодлу своих почитателей дружных

Он собирает к себе, когда нужно.

Садит их вкруг большого стола,

И залихватская пьянка пошла.

Водка, винишко, коньяки рекой,

Щедр писатель, дифирамб только спой

Во славу его, не жалея гортани,

Будешь всегда ты и сытый и пьяный.

Ну, а коль с дури отмочешь не то,

Тут же получишь от мэтра в хайло.

Думай вперед, не лепи невпопад,

Дурень набитый, а попросту гад!

Классик сидит во главе, он в почете,

Слева клевреты, а справа поэты.

Ну, а напротив прозаики-смерды,

Что подпирают классика тверди.

После четвертого тоста иль пятого

Оду в честь классика-ниспровегателя

Бывших кумиров читателей скромных,

Отрок читает, хотя и безродый,

Но подающий надежды поэт,

Будущий классика верный клеврет.

Следом за юным поэтом стоит

В очередь баба, стареющий вид,

Коим подчеркнута бурная молодость,

Где не была доблестью девичья кротость.

Сей факт не мешает ей голосом феи

Стих прочитать в честь сиречь корифея,

Так протекает собрание ровно,

В очередь гости рекут мудозвонно

Пока вдруг без признаков жизни на пол

Не рухнул дородный и мощный, как вол

Похабник-поэт. Он мгновенье назад

Выпятив грудь, оттопыривши зад

Скабрезный стишок собирался прочесть

Публике светской, но редкая смесь

Водки, портвейна, пива и виски

Вдарила в ноги и рухнул, не пискнув,

В обморок пошлых куплетов слагатель,

Пьяных застолий питух-завсегдатай.

– Проверки не выдержал, вон за порог!
–

Гневно и грозно классик изрек.

– И никогда, чтобы не было более

В моих аппартаментах рыла свиного!

В нашей кумпании единомыслия,

Э-ка, напилася, рожа прокисшая!

Быстро ребятки, что потрезвей,

Выпхнули вон энту рожу взашей.

Так будни трудные в битве за слово

Классик промеживал междусобоями

Иль сабантуями, суть ведь не в слове,

А в том, что бушующей классика крови

Праздник был нужен хоть иногда.

Без праздника вовсе не жизнь, а беда.

Кроме того, он без ласки без женской

Жизни не мыслил и прелюбодейство

Являлось ему, дабы плоть возбуждать,

И чрез это свой дух укреплять,

Чтобы мужской его сути начало

В сереньких буднях вдруг не завяло,

Не подутухло, случай, ненароком

Да не сказалось на творчестве боком.

Плоть ведь мужицкая – духа мотор!

Так что за ней нужен крепкий надзор.

Лучше всего для подобных оказий

Девки нужны помоложе, поглаже,

Кровь с молоком и пышная грудь,

Чтобы не охнуть и не вздохнуть.

Случаи энти не часто бывают,

О том корифея агент только знает,

Когда в расписание девы стоят,

Когда ему стол заменяет кровать.

В день такой светлый, когда вечереет

Входит агент к корифею и греет

Классику словом заветнейшим ухо, -

«Пуф» - называется та заваруха.

– Что ж ты молчал-то весь день, вот, стервец

Быстро достань-ка мой мундирец

Белу рубаху и бабочку к ней

Ты подготовь, да давай поживей.

Время так дорого, мне ведь главу

Нужно, хоть сдохни, закончить к утру.

Знал бы я раньше про этот поход

Может бы днем завершил. Обормот!

И вот корифей под агента надзором

Стоит у дверей, где надпись узорная

Рисована красным твердой рукой:

«Придешь ты чужим, а уйдешь как родной».

Агент остается снаружи стоять,

А классик сдается страсти во власть,

В женских объятьях он пару часов

Прочь изгоняет из плоти бесов.

Настроивши плоть, дух подлечивши,

Выходит наружу, едва не свалившись

С крутого крыльца, но был подхваченный

Твердой агента рукой раскоряченной.

Идет классик к дому, дыша полной грудью.

Теперь за роман он спокоен, не трудно

Ему завершить его даже до сроку.

Вот так и живет он в гармонии с роком.

***

Душка наш классик, светоч, надежда!

Не знает о нем лишь последний невежда.

Берлинский же житель, надежду лелеет

Встретиться с мэтром в зеленой аллее,

Где часто гуляет основоположник,

Литературы народной заложник.

Герой настоящий, а не былинный.

Да будет примером путь его дивный!

Эпиграмма

на жюри по Премиям за искусство,

вручаемые нашим землякам

доктором Айсфельдом.

Есть у нашего Землячества

Удивительное качество

В тишине и полумраке

Охлобучивать земляков