Чтение онлайн

Если «Кондратий» не хватит на месте,

Если сердечко читателя сдюжит,

Если его не рванет не скокужит,

Новое слово, что в публицистике

Дуб изобрел, подчиняясь стилистике

Наставника Скрипки, друга-учителя,

Правописания стража-воителя,

Главного цензора и инквизитора,

Незаменимого мага-предиктора.

В номере мартовском года грядущего

Обрушился Дуб на редактора сущего.

Пригрел же змею на груди у журнала

И от змеюки той терпит опалу.

Тандем дуболома и скрипки скулящей -

Могучий союз, союз борзовящий –

Разделал под корень отца-воспитетеля,

Назвав его в злобе чуть ли не татем.

Отправил к чертям без сомнения всякого,

Считая, что славно расправился с бякою.

Ни скрипке кондовой, ни дубу зеленому,

Предавшихся блуду словесному новому,

Никак в голову не идет мысль простая,

Что личность унизить нельзя даже стаей,

Что чести не будет ватаге гиен

Подранка сожравшей и, что это плен

Для мелких душонок. Не понимают,

Что блудом словесным себя раздевают

Они донага, до самой до жопы,

Позором являясь на теле Европы.

В нашей немецкой диаспоре завелась плесень, зовут ее журнал «овепе». Рассылаю свою басню, которая, может быть, эту плеснь хоть как-то скокужит. Но надежд совсем мало. Слишком невменямая публика собралась в зловредную бесовскую кодлу, которая гадит и гадит, воняет и воняет, где не попадя. Есть опасность, что эта кодла-шобла может задохнуться в собственных нечистотах и тогда нам будет чего-то не хватать. Ведь к эпатажу привыкаешь, не правда ли?

Но, если безродные космополиты задохнуться в своем же говне – это будет справедливо и нам, немцам, дышать, несомненно, станет легче.

Александр Приб

Басня

Парад бесноватых

Бесы водят хороводы:

Кружат, кружат, кружат,

Замутить, чтоб чисты воды,

Превратить их в лужи.

Главный бес, по кличке Дуб

Дуболомит, горлопанит,

Создал мракобесов клуб,

И дурман там варит.

В круг помощники его,

В бубны, как шаманы,

Бьют, колотят – бесовье,

Что с них взять с баранов.

И профессор в шайке этой

Бесноватых научитель,

Хотя и с большим приветом,

Дуба преданный воитель.

Дуб, который главный бес,

Собирал команду годы,

Но зато каков кортеж

Из бесовской породы!

Вот, к примеру, шабесгой,

Фиц зовут. Речистый!

На его пути не стой

Шибко он говнистый.

Набирает говна в рот,

И плюет, зараза.

Тот, в кого он попадет

Отмоется не сразу.

Или Бес Вованя «славный» -

Черти прячутся, когда

Сеет он кругом отраву

Из помойного ведра.

С ними вместе ненавистник,

Всему доброму завистник

Карла Глистер незабвенный

Клон Джабаева нетленный

Ну, который был Джамбул

Ну, который стих загнул.

Карла Джаба переплюнул.

Он такое в мир засунул...

Баснописец, одним словом,

Да куда тому Крылову.

Бесовства в нем выше крыши,

Поутихли даже мыши.

***

Вот такая вот команда

Закружилась в исступленье.

Рычат бесы, видно гланды,

Навязать хотят нам мненье,

Что конец настал разумью,

Что они лишь только умны

Остальных же, что не бесы,

Срочно нужно всех повесить.

Пьедестал

Трагедия

О том, как пьедестал не дождался,

не обрел своего хозяина из-за великой смуты,

что произошла среди вождей

и вождишек нашего народа...

***

На высоком холме в зеленом лесу

Стоит пьедестал, как на посту.

Сумрачен, строг, величав, безмолвный

Камень базальтовый первопристольный.

Он не торопится, он терпеливый!

Переносит стоически холод и ливни.

Ни ветры, ни вьюги, ни даже морозы

Мало тревожат его дивны грезы.

Лелеет сия каменюка надежды,

Что явится скоро в белых одеждах

К подножью великому некий герой

И встанет на камень твердой ногой.

Вождь сей базальтовой глыбе потребен,

Вождь, без которого он бесполезен.

Камень на то и стал постаментом,

Быть чтоб твердыней, быть фундаментом,

Славному витязю, верно служить,

А без вождя постаменту не жить.

Но годы проходят стоит одинок,

Каменной глыбой базальта кусок.

Не может никак понять пъедестал,

Что же случилось, куда же пропал

Главный, единственный, неповторимый

Воитель народный всеми любимый?

Каменной глыбе совсем невдомек,

Что нету вождя из-за драк, из-за склок,

Что меж собою люди поспорили

За место вождя перепалку устроили.

Каждый пигмей захотел стать вождем.

Этот кричит: «Я есть первый во всем!»

Тот, бороденку козлячью тараща,

Талдычит свое: «А чем же ты краще?»

Этот, с профессорской рожей на вид,

Словно ошпаренный тоже блажит:

«Я ль не умнее вас всех, дуралеев,

Мне званье «ученый» министр доверил!»

Четвертый от наглости этих засранцев