Чтение онлайн

Уже из этого можно вывести, что в отношении прямого метода он постарается сделать все, чтобы этот метод воспринимался вполне научным. Иначе говоря, задачей Кюльпе и его школы была именно постановка научного наблюдения как метода психологии. Зачем? Смею предположить: чтобы психология стала самостоятельным миром, в котором спокойно жить. И ему это не удалось. Почему? Опять же предположение: да потому, что предложенные им методы не вели к покою и не соответствовали задачам правящего научного Образа мира! Не задаваясь вопросом, куда ведут и что открывают такие методы, просто опишу их. Точнее, приведу описания Кюльпе.

"2. Каждый вид методов может применяться как объективно, так и чисто субъективно, поскольку каждый может использоваться как внешними исследователями, так и лично в отношении собственного опыта. Если мы назовем прямое понимание и описание ментальных процессов "внутренним восприятием" или «интроспекцией», то субъективная форма прямого метода может быть названа интроспективным методом.

Его объективной формой будет экспериментальный метод, поскольку его объективность зависит от применения экспериментов.

Непрямой метод может быть точно так же разделен на метод воспоминаний, который субъективен, и лингвистический метод, который объективен.

Два объективных метода не могут никогда применяться отдельно от соответствующих им субъективных методов, хотя обратное вполне возможно. Эксперимент без интроспекции не более чем игрушка, заимствованная у физики, а язык без памяти лишь бессмысленный звук. Язык проверяет, усиливает и закрепляет память, как и эксперимент, который усиливает достоверность и обобщает значение интроспекции" (Там же, с. 8).

Далее идет раздел, целиком посвященный Прямому методу. Начинается он с разговора о самонаблюдении.

Думаю, что именно этот метод и не ведет к покою. Ведь все остальные выжили, а этот исчез из Научного обихода.

"З. а) Интроспективный метод самый простой и очевидный из всех. Это общий метод как для науки, так и для обычного самонаблюдения в быту. Но в психологии интроспекция может стать полезным методом лишь если применяется в особых и благоприятных условиях.

(1). Первое из них- это состояние внимания.

Мы понимаем здесь под этим термином то состояние умственных процессов, при котором они обладают особой живостью, отчетливостью, связанностью и воспроизводимостью. Его значение в изучении умственных феноменов интроспективным методом не нуждается в доказательствах. Мы только должны тщательно удерживать направление внимания на эти феномены, а не на их созерцание (not upon their introspection), иначе цель метода будет утеряна или, самое малое, серьезно отклонится.

Намеренное самонаблюдение, рекомендуемое различными психо-логиями, опасно подошло к такому искажению метода.

В действительности это просто вопрос о "внимательном проживании " умственного процесса. Мы можем отметить, что преимущества метода увеличиваются, благодаря исключительной или хотя бы преимущественной концентрации на определенных сторонах и аспектах опыта.

(2). Другим условием методически верно проводимой интроспекции является беспристрастие при рассмотрении фактов.

Даже в естественных науках исследователь склонен видеть то, что он хочет увидеть. И эта тенденция значительно больше и значительно более опасна, когда рассматривается субъективный процесс. Если мы подходим к исследованию сознания с более или менее определенными ожиданиями того, что найдем, являются ли эти ожидания теоретическими или же основанными на предварительных логических рассуждениях, мы можем удалиться очень далеко от действительного факта.

Единственная защита, если не считать экспериментальной проверки интроспекции, это крайне тщательное слежение за собой.

4. Интроспекция или опыт внимания становится научно цельным лишь когда его содержанию дается описание.

Поэтому необходимо, — мы обсудим это детальнее, когда дойдем до лингвистического метода, — чтобы была создана система понятных и точных символов, способных соответствовать требованиям описания насколько только возможно" (Там же, с. 8–9).

После этого Кюльпе переходит к описанию экспериментального метода, который должен заполнять провалы в самонаблюдении "проверяя ее записи и делая самонаблюдение более достоверным" (Там же, с. 10).

Вот, пожалуй, и все, что я хотел бы взять из этого сочинения Освальда Кюльпе. Думаю, что приведенные отрывки достаточно хорошо показывают, на какой методологической основе развивалась далее Психология самонаблюдения.

Но не менее важными для использования в самопознании опыта Психологии самонаблюдения являются и методологические сомнения Кюльпе, высказанные им в 1901 году в лекциях, называвшихся "Современная немецкая философия".

"Очевидно <… >, что дело обстоит плохо и с притязаниями внутреннего восприятия на очевидность и истинность. Прежде всего, простая наличность сама по себе ни достоверна, ни недостоверна, ни надежна, ни ненадежна. Если же производить суждения на основании пережитого, сообщать, что находилось в сознании, то подобные суждения могут только путем исследования показать, что мы должны из них брать.

Конечно, психология, как эмпирическая наука, должна всюду опираться на эти показания; однако, если только она поступает осмотрительно, она нигде не принимает их без проверки, как чистое и безусловно обязательное познание.

Экспериментальный метод показал, между прочим, что существуют большие различия в пригодности лиц, подвергающихся наблюдению, даже при не подлежащей сомнению субъективной надежности, честности их.

При одних и тех же условиях опыта показания одного недостаточны и отрывочны, сбивчивы и противоречивы, показания же другого богаты и полны, тверды и согласны. Производить такие различия и поступать согласно с ними, то есть предпочитать последние показания первым, поскольку не имеется в виду именно изучить их индивидуальную природу, — конечно, означает не что иное, как сомневаться в очевидности внутреннего восприятия как такового.

Однако и у лучших, наиболее пригодных к наблюдению лиц не всегда бывают достоверные показания. Они меняются в зависимости от настроения, привычки, утомления, интереса, подготовки" (Кюльпе. Современная немецкая философия, с. 114).

Сам Кюльпе, как классический философ (ох уж эти непростые немецкие классические философы!) и верный слуга Науки, уходит от этого к мечте о психологии как строгой науке:

"Было бы поэтому желательно на почве современной психологической науки снова отчасти воскресить в его исторической форме, конечно, устаревшее и недостаточное учение Канта о внутреннем чувстве, которое знакомит нас лишь с явлениями, а не с я в себе самом" (Там же, с. 115).

Иными словами, ни о каком самопознании у Кюльпе и речи идти не может, а его самонаблюдение — это наблюдение того, что чувствую я без Я.

Из этих рассуждений Кюльпе 1901 года можно даже сделать вывод, что он действительно начинал развивать метод самонаблюдения, а потом разочаровался в нем как в научном методе. Это не так.

В докладе, прочитанном на V конгрессе Немецкого общества экспериментальных психологов в 1912 году, то есть совсем незадолго до смерти, он по-прежнему рассказывает о своей работе как об экспериментальном исследовании самонаблюдения.