Самопознание и Субъективная психология
Шрифт:
В большей части наших конкретных состояний сознания все эти разнообразные виды элементов встречаются в известной степени одновременно, хотя отношение в котором они стоят друг к другу, подвергается большим колебаниям. Одно состояние как будто слагается почти исключительно из чувственных восприятий, другое — почти из одних только воспоминаний и т. д.
Но при внимательном наблюдении мы всегда найдем, что восприятие со всех сторон окружено какою-то бахромой из мыслей или волевых решений, а воспоминание заключено в кольцо полутени, составленной из эмоций и ощущений" (Там же, с. 14–15).
Это понятие "мыслительной бахромы" я бы хотел особо выделить, потому что на него неизбежно налетает любой человек, исследующий свое сознание путем самонаблюдения. Далее Джемс, опираясь на выражение Л. Моргана, пытается выяснить устройство этой «бахромы». В итоге объяснения подменяют понятие «бахромы» понятиями "фокусного и краевого объектов". Это, безусловно, углубление самонаблюдения, но при этом теряется исходное понятие «бахромы». Так вот, на мой взгляд, его надо обязательно сохранить как более общее понятие хотя бы потому, что оно работает и не исчерпывается терминами Моргана.
"В большинстве наших полей сознания находится какое-нибудь особенно отчетливое ядро, составленное из восприятий. Так, например, хотя вы в настоящую минуту думаете и чувствуете, вы все же получаете при посредстве своих глаз впечатления от моего лица и моей фигуры, и при посредстве ушей — от моего голоса. Эти ощущения образуют центр или фокус вашего поля сознания в настоящую минуту, между тем как ваши мысли и чувства составляют его край.
С другой стороны, возможно, что в настоящую минуту, когда я с вами говорю, в фокус вашего поля сознания проник какой-нибудь другой предмет. Например, представление о чем-то далеком, — словом, что вы в уме удалились от нашей беседы. В этом случае впечатления от моего лица и голоса, хотя и не вполне исчезнут из вашего поля сознания, но могут быть очень ослаблены и займут положение на краю.
Или, чтобы привести пример другого рода, возможно, что какое-нибудь чувствование, связанное с вашим собственным телом, выйдет в то время, когда я с вами говорю, из краевого положения и займет место в фокусе.
Выражения "фокусный объект" и "краевой объект", которыми мы обязаны Л. Моргану, мне кажется, не требуют дальнейших объяснений. Но различать заключенные в них понятия в высшей степени важно, и я прошу вас запомнить эти первые технические выражения" (Там же, с. 15).
Это простое описание понятия "поток сознания" дополненное начальным исследованием его составных частей, как вы понимаете, закладывает основы культуры самонаблюдения, без которой не может быть и речи о действительном самопознании.
Однако это не единственная заслуга Джемса. Кроме этого он сделал несколько важнейших наблюдений, которые относятся к постановке науки. То есть являются методологическими. Сделаны они были еще в "Принципах психологии".
Первое из них прямо отделяет психологию самонаблюдения от всей остальной психологии.
"Теперь мы можем приступить к изучению сознания взрослого человека по методу самонаблюдения.
Большинство психологов придерживаются так называемого синтетического способа изложения. Исходя от простейших идей, ощущений и рассматривая их в качестве атомов душевной жизни, психологи слагают из последних высшие состояния сознания — ассоциации, интеграции или смещения, как дома составляют из отдельных кирпичей. Такой способ изложения обладает всеми педагогическими преимуществами, какими вообще обладает синтетический метод, но в основание его кладется весьма сомнительная теория, будто высшие состояния сознания суть сложные единицы".
Это положение не устарело до сих пор, потому что только кажется, что оно направлено против ассоциативной психологии. Оно направлено против любой психологии, которая изучает человеческое сознание по его частям, предполагая, что узнав все части, поймет и целое. Такой подход вообще не рассчитан на понимание. Он рассчитан на запоминание: запомните как можно больше, и однажды количество перейдет в качество!..
Обозначив эту сложность в науке психологии, Джемс продолжает ее неприметной мыслью, на которой я осознанно остановлюсь, потому что в ней скрывается обоснование иного подхода к построению психологии:
"И вместо того, чтобы отправляться от фактов душевной жизни, непосредственно известных читателю, именно от его целых конкретных состояний сознания, сторонник синтетического метода берет исходным пунктом ряд гипотетических простейших идей, которые непосредственным путем совершенно недоступны читателю. И последний, знакомясь с описанием их взаимодействия, лишен возможности проверить справедливость этих описаний и ориентироваться в наборе фраз по тому вопросу.
Как бы там ни было, но постепенный переход в описании от простейшего к сложному в данном случае вводит нас в заблуждение" (Там же, с. 57).
Это второе наблюдение Джемса настолько важно, что я сделаю его завершением своего рассказа.
Наука самопознания, как своего рода психология не для ученых, а для простых людей, "наивных субъектов" может начинаться только с того, что нам самим о себе известно, что мы можем наблюдать в себе непосредственным самонаблюдением. И пусть это кажется современной психологии чрезвычайно сложным для объяснения, главное — не подпускать ее, не позволять ей помочь нам разложить наши наблюдения на такие части, которые, на взгляд психолога, облегчат их понимание.
Это они ему облегчат.
Часть 2. РУССКАЯ ПСИХОЛОГИЯ
Глава 1. Начало психологии в России
В Российских университетах историю психологии изучают по учебнику "История психологии" М. Г. Ярошевского. Если читающие этот предмет преподаватели и добавляют что-то из собственных разысканий, то уж студенты, а значит, и выпускники психологических отделений знают историю своей науки строго по Ярошевскому. А между тем Ярошевский вполне определенно и даже осознанно исказил историю русской психологии.
Он даже объясняет суть своего искажения в первом же разделе, посвященном русской психологии, который называется "Зарождение материалистического направления в русской психологии". Уже название должно дать подсказку: Ярошевский будет говорить лишь об одной части русской психологии — о материалистической, опуская все остальное.
Далее он быстро упоминает несколько имен: Ломоносова, Козельского, Новикова и Каспара Вольфа, о которых ничего не рассказывает.
А начинается его рассказ о собственно русской психологии с Радищева, где и дается объяснение всего подхода Ярошевского к истории русской психологии:
"В Сибири, куда он был сослан как автор "Путешествия из Петербурга в Москву" (1790), он (Радищев — Л.Ш.) пишет трактат "О человеке, его смертности и бессмертии" (1792–1796), в котором излагает систему материалистических по своей сути взглядов на психическую деятельность.
Трактат состоял из двух частей. В двух первых книгах развивалось учение о том, что все душевные явления "суть поистине свойства вещества чувствующего и мыслящего". В двух других книгах приводились доводы в пользу бессмертия души.
Столь разительное несоответствие между двумя частями трактата породило его различные оценки и интерпретации. Мы в данной связи подчеркиваем лишь те положения трактата, которые дают основание считать его продуктом передовой материалистической мысли XVIII века".