Самосожжение
Шрифт:
– Такое нежное оглаживающее движение...
– чуть не плачет Адам.
– ...просто жест гостеприимства!
– хохочет Евочка.
– ...какого я и сам давно не знал!
– Естественно, все естественно!
– Но если бы она знала, что я вижу эту сцену, она бы даже не прикоснулась к нему!
– Господи, ну естественно же!
– Кстати, он моим другом и не был, этот самый близкий друг нашей семьи, Эндэа, то есть незаменимый друг Адама, то есть мой друг... тьфу ты, запутался!
– говорит Адам смеющейся Евочке.
– Естественно! Я это знала!
– Более того, и Ева тоже знала обо всем этом!
– воскликнул Адам в отчаянии.
– Ну естественно!
– То есть она прекрасно знала, что этот человек - разрушитель нашей семьи!
– Господи, ну естественно же, естественно!
Потом он тихо, потрясенно спросил:
– И при этом ты полагаешь, что тот жест Евы... ну, когда она оглаживала щеку и шею Эндэа, встречая его в прихожей, можно воспринимать неоднозначно?
– А разве сама Ева считает иначе?
Незнакомец подошел к Алине, когда она остановилась у парапета набережной.
– Exuse me, please! But J...
Алина испуганно обернулась.
– Вы мне?!
– Jes!
– кивнул незнакомец.
– То есть да!
– сказал он по-русски.
– Но я плохо говорю по-английски!..
– Алина, кажется, испугалась еще больше, когда увидела, что незнакомец не просто напоминает Гея, но похож на него, как двойник.
– J speak English very bad...
– произнесла она поспешно, как бы отгоняя наваждение, хотя говорила по-английски весьма сносно.
– А вам и не надо говорить по-английски, - смутился незнакомец.
– Я говорю по-русски.
– И даже слишком хорошо...
– произнесла Алина с сомнением, пристально вглядываясь в незнакомца.
Пожалуй, больше всего ее удивило не то, что этот усатый человек похож был на Гея, иной раз такое случается, даже существует предположение как бы даже научного толка, что у каждого есть двойник. Ее поразило обстоятельство, само по себе менее странное, казалось, - совершенно одинаковая одежда!
– но в данном случае воспринимавшееся чуть ли не как проявление неких мистических сил. Это лишь с литературным демоном такое могло произойти, подумала Алина уже с усмешкой, понимая, что незнакомец не примерещился ей, это вполне земной человек, она видела, как он волнуется. Тому демону, если бы он захотел, ничего не стоило вырядиться точно в такой же пуловер, как и у Гея, в такую же рубашку, в такие же джинсы...
И все дело в том, что тот Гей, который сжег себя сегодня, тоже был одет точно так же!
Может быть, это актер?
– спросила себя Алина, открыто разглядывая незнакомца.
И затевается какая-то провокация?
Ей, вообще-то, говорили...
Она с тоской посмотрела в сторону гостиницы.
Нигде не видно было ни одного человека!
А ведь только что, казалось, когда она стояла на балконе, тут бродило несколько парочек.
– Что вам от меня нужно?
– с тревогой спросила Алина, чувствуя, как дрожит ее голос.
– Ничего... Прошу извинить меня!
Он был, похоже, слишком смущен.
И голос его дрожал тоже.
– Да, но вы подошли и заговорили со мной!
– От волнения она осмелела.
– Вы думали, что я англичанка?
– Нет, я так не думал...
Пожалуй, он вовсе никакой не актер.
Но и не пьяный.
Вполне, нормальный мужик... Как говорит у нас на родине.
Она улыбнулась, не зная, что делать.
– Значит, вы поняли, что я русская?
– Извините меня, пожалуйста, - сказал он.
– Я не буду вам говорить, что подошел к вам потому, что вы напоминаете мне одну знакомую женщину... молодую женщину... весьма молодую... такую же красивую... очаровательную...
– Он будто старательно подбирал слова в чужом для него языке, хотя, судя по всему, русский язык он знал не хуже русского человека.
– Я подошел к вам потому, что...
Ну говори же, говори!
– мысленно приказала ему Алина.
Она вовсе не хотела бы так думать, что слова, которые он только что произнес, великолепный набор великолепных слов, были всего-навсего его устным упражнением, попыткой выразить свою мысль, для обозначения которой этому иностранцу не хватило соответствующих слов и он употребил слова расхожие, которые выучил первыми, а может, лишь эти слова и выучил, как всякий банальный ловелас.
– Я подошел к вам потому, что...
– Я хочу пить, - вдруг сказала Алина.
– Пить?
– Да. Если это возможно...
Она снова оглядела набережную, хотя знала, что никаких кафе тут поблизости нет.
Разве что на мосту, во вращающейся башне.
Или в отеле.
В ресторане.
В ночном баре...
Он как будто сумел прочитать ее мысли.
– Может быть, там?
– кивнул он в сторону моста.
– Нет-нет!.. Это слишком далеко.
– Но у меня машина!
– Ну что вы... спасибо!
– Спасибо "да" или спасибо "пет"?
Увы, он говорил даже лучше русского!
– Спасибо "нет", - улыбнулась она.
– Тогда, может быть, в ресторане отеля?
Он кивнул на "Девин".
Алина мгновение раздумывала.
Это был, во всяком случае, способ уйти с набережной.
– Нет, - сказала она.
– Спасибо. Спасибо "нет"!
– улыбнулась она снова.
Он осмелел.
– Тогда остается только ночной бар!
Он улыбнулся тоже и, как бы уже уверенный в том, что от этого третьего места она не откажется, сделал движение рукой, не то предлагая пойти, не то спрашивая, нужна ли ей будет его рука.
– Только не бар!
– сказала она с испугом, прижимаясь я к холодному камню парапета.
– Это банально...
Он был озадачен.
– Хм... Итак, - пожал он плечами, - не пить же нам из Дуная!
– А почему бы и нет?
– спросила она с улыбкой, спросила только для того, чтобы показать, что их общение на этом не прекращается.
– Вы серьезно?!
– Конечно!
– Теперь она уже видела, что он и сам не воспринимает ее отказ как знак конца этого случайного разговора.
– Что вы!
– Он не то удивился, не то восхитился.
– Дунай - отравленная река! Купаться запрещено категорически. Как здесь, в Словакии, так и у нас, он кивнул куда-то в сторону Дуная и дальше.
– У вас?..
– переспросила Алина, давая понять, что хотела бы знать поточнее, где же именно.
– Да, в Германии.
Алина опять слегка подалась назад.
– В какой Германии?
– спросила она как эхо.
– В ФРГ.
Час от часу не легче.
Мало того, что этот человек был похож на Гея, в такой же одежде, как и на муже, так он еще и не словаком оказался, представителем братского народа из страны социализма, как Алина думала поначалу, а иностранцем, немцем, чего доброго, может, и неонацистом.