Чтение онлайн

— Мама, держись крепче! — закричал он в тревоге.

Мать такая маленькая, легкая, кажется — дунет ветер и сбросит на землю.

Дядя Коля погладил Мишуку по голове:

— Не бойся, твоя мать сильная, цепкая, не свалится.

А Ириха о другом беспокоится: не проглядеть бы, откуда вода из этого большущего крана польётся — сверху или снизу. Если сверху, то дождь получится — всех замочит. Вот бы хорошо! Уж очень пыльно на стройке, промыть бы тут всё как следует.

Водит глазами Ириха вверх — вниз, вверх — вниз, как бы чего не прозевать!

Тётя Люба почти до самой стрелы добралась. Там железный домик висит, стеклянными окошками сверкает. Очень похож на скворечник и еще — немного — на кабину самолета.

Вдруг длинный конец стрелы прочертил в воздухе дугу и наклонился. На стальных канатах, как паук на паутинке, спустился вниз большой крюк. Рабочие нацепили на него целую плиту с окнами и балконными дверями. Потом стрела плавно поднялась, а вместе с нею и плита. Она медленно поплыла над блоками, над бетономешалкой, над головами людей. Мишука даже дыхание затаил. Вот так мама! Выходит, она и в самом деле богатырь! Значит, не шутил дядя Коля. Каменщики на стене глаз с крана не сводят, кричат непонятные таинственные слова: «Вира!», «Майна!», руками размахивают, как милиционер на дорожном перекрёстке, показывают, куда плиту ставить. И плита послушно — то вверх, то вниз, то немного в сторону передвигается в воздухе. И опускается точно на указанное место.

Загляделась Ириха на всё это. Чудеса, да и только! А о главном забыла. Где же вода? Не может же кран без воды работать. На то он и кран, чтобы из него вода текла… А может быть, она уже текла? Неужели Ириха проморгала самое главное?

— Вы не видели, куда вода утекла? — дёрнула она дядю Диму за рукав.

Дядя Дима с трудом отвёл глаза от крана.

— Какая вода?

— Которую тётя Люба из крана выпускала.

Услышали мальчишки и давай хохотать.

— Эх ты, Врачиха! Это кран не водяной, а подъёмный! Сильный, как слон! Кого тётя Люба захочет, того он и перенесет.

Подняли Ириху на смех при всём народе, чуть до слёз не довели. Хорошо еще, дядя Дима их приструнил, Ирихе сказал:

— Смотри повнимательнее, раз крановщицей решила стать. Красивая профессия.

— Очень красивая! — согласился Мишука.

Стеклянная кабина купается в голубых лучах, блестит на солнце, как ракета, вокруг только птицы летают. И кажется Мишуке, что ещё минута — и полетит эта ракета в небо.

Не по дням, а по часам растёт школа. Месяц назад только кран махал над забором могучей железной рукой да сверкал стеклянной кабиной, будто гигантским глазом подмигивал. А сегодня школа глядит через забор окнами четвёртого этажа. Работа кипит вовсю. Да и у ребят дела неплохи, трудятся не покладая рук. Ириха стала крановщицей, Мишука — такелажником, а Митяй — монтажником.

Зорко следит Ириха за тем, как работает кран, повторяет его движения. Вот взлетела вверх стрела, описала дугу в воздухе и опустилась за новым блоком. Ириха не зевает: опускает руку-стрелу, и Мишука-такелажник вкладывает в неё блок-камешек.

— Вира! — кричит Мишука, а это на строительном языке означает — поднимай вверх.

Плывёт по воздуху огромный блок, крепко держит его кран в своей могучей руке. Плывёт по воздуху и Ирихина рука с камнем.

— Майна! — сигналит Митяй-монтажник, а это значит — опусти.

— Майна!.. Вира!.. — то и дело доносятся голоса со стройки. И вот уже блок прочно встал на своё место.

— Вира!.. Майна!.. — сердито кричит Митяй: не нравится ему, как Ириха опускает блок на стену.

Ириха послушно передвигает камень. Но на Митяя сегодня не угодишь.

— Ты что зеваешь? — кричит он. — Я тебе говорю «майна», а ты поднимаешь! Какая же ты крановщица: «виру» от «майны» не отличишь!

— А ты что-нибудь одно кричи — или «вира», или «майна», — обижается Ириха.

Спорят Ириха с Митяем, а работа стоит.

— Перестаньте! — совестит их Мишука. — Моя мама уже блок подняла, а вы ссоритесь. Так мы никогда школу не построим.

Утихомирились спорщики, за дело взялись. Солнце печёт всё сильнее, даже сквозь панамку припекает. Уже и есть захотелось. Скоро на стройке зазвенит колокольчик на обеденный перерыв.

— Мишу-у-ка! — протяжно зовёт с балкона бабушка. — Куда ты запропастился? Наказанье моё! Иди обедать.

— Я маму дождусь! — изо всех сил кричит Мишука: бабушка глуховата.

— Иди, горе моё! Смотри, матери нажалуюсь! — грозит бабушка.

Вот и тётя Тоня идёт из поликлиники. Значит, не ошиблась бабушка — пора обедать.

Разошлись ребята по квартирам. А за окном визжат лебедки, машет железной рукой кран — полным ходом идет работа.

Ириха ещё обедала, когда Мишука застучал в дверь.

— Что это ты так стучишь? Сломаешь дверь, кто чинить будет?

— Починяй починит, — скороговоркой ответил Мишука и позвал Ириху. — Собирайся скорее! Мне бабушка велела маме обед отнести. Сегодня у них перерыв короткий, домой приходить некогда, — и Мишука показал узелок, от которого очень вкусно пахло.

— Ай-я-яй! — расстроилась тётя Тоня. — Совсем замотались люди! А что делать: лето на исходе, учебный год на носу. — И тоже пошла обед собирать для Ирихиного отца.

Тут и Митяй явился с судком в руках — и его снарядили на стройку.

— Давай, давай, Ириха, быстрее! Что ты никак не наешься! — торопят мальчики.

А Ириха никак не может от каши оторваться — уж больно вкусна рисовая каша с молоком! Любит Ириха покушать, оттого и кругленькая. А тут ещё мать уговаривает:

— Ешь медленнее. Горячее не глотай — обожжёшься.

Но вот и Ириха из-за стола поднялась. Схватил Мишука свой узелок, бросился к двери, чуть судок Митяя не опрокинул.

— Стой, Мишука, поспешишь — людей насмешишь! — кричит ему вслед тётя Тоня.

Мишукина бабушка тоже выглядывает из дверей, поучает внука:

— Не мельтеши, Михаил! Тише едешь — дальше будешь!

После этих советов и напутствий шагают ребята к стройке медленно и торжественно, как на параде. Митяй несёт судок на отлёте: как бы не разлить! Ириха держит авоську с кастрюлей перед собой на расстоянии, чтобы не обжечься. Только Мишука прижимает свой узелок к груди: от него так вкусно пахнет, а Мишука, как всегда, торопился и не успел поесть.