Чтение онлайн

— А мы не по учебным вопросам, а по строительным, товарищ директор школы, — сказал дядя Дима и вытолкнул вперёд заробевшего сына. — Это ваш будущий ученик, Вера Ивановна, а пока что, можно сказать, строитель.

— Верно, верно! Этот пацан вместе со мной гвозди топил, — подтвердил Победа. — А вот эта девочка, Ириха, меня, можно сказать, от смерти спасла.

Осмелел Мишука, выглянул из-за матери — может, и за него кто словечко замолвит?

— Выходи, выходи, герой труда! — подбодрил его дядя Егор. — Могу поручиться, что сей отрок штукатурил на совесть!

— На пятёрку! — в один голос подтвердили обе Оли.

— Ах вот оно что! — уважительно протянула Вера Ивановна и сразу подобрела лицом. — Выходит, вы сегодня самые главные. Раз школу строили — значит, вам её сдавать. Раз будете в ней учиться — значит, вам её и принимать. Ведь вы хозяева школы! Идите, хозяева, впереди и всё примечайте. Договорились?

— Договорились! — закричали ребята.

Так и поднялись на пятый этаж — впереди Мишука, Митяй и Ириха, а позади — приёмочная комиссия.

Идёт Мишука, головой вертит — как бы не проглядеть какую неполадку. Но как ни глядит — ничего не выглядит. Блестит паркет начищенный, сверкают ручки дверей, бесшумно отстукивают время большие электрические часы на стенах. Звенят ключи в скважинах, одна за другой гостеприимно распахиваются двери классов. А за дверями поблескивают масляной краской стены и парты — зелёные, синие, голубые, жёлтые. Сияют натёртые до зеркального блеска оконные стёкла. Даже чёрная доска сверкает, будто ее только что почистили ваксой. Потянулся к ней Мишука, а рука и до середины доски не достала. Как же будут первоклассники на такой доске писать?

— Тётя директор, а тётя директор! — закричал Мишука. — Смотрите, как высоко доску повесили! Ребятам не дотянуться.

Вера Ивановна только руками развела:

— Молодцы! Деловое замечание. Только здесь будут учиться старшеклассники, вот доска и висит высоко. А на первом этаже доски висят ниже — для первоклассников.

— Ух, и строгая у нас приёмочная комиссия! — покрутил головой дядя Дима.

— Ничего не поделаешь, на то она и приёмочная! — сказала Вера Ивановна.

Мишуке захотелось поскорее попасть в класс для первоклассников, но комиссия направилась в школьную мастерскую. Пришлось потерпеть — ведь Вера Ивановна велела всё проверить.

В мастерской парт не было, только вдоль стен тянулись полки для инструментов да из-под пола торчали толстые провода в резиновой обмотке — здесь поставят станки, как на настоящих заводах. И ребята будут детали вытачивать, доски строгать. Только всё это ещё впереди, а пока есть лишь голые полки да провода. Ходит дядя Егор меж полок, сокрушается:

— Что же это за мастерская — без станков да без инструмента?

— Верно, — соглашается дядя Дима, — мастерская без инструмента что мастер без рук.

— Есть, есть инструмент! — раздался за его спиной взволнованный голос.

Обернулись все — и верно!

Лежит на нижней полке молоток. Маленький, блестящий, но уже не новенький. Видно, что побывал не раз в работе: ручка обтёрлась и залоснилась.

— А не жалко, сынок, молотка? — спросил отец.

— Не жалко. — И Митяй в доказательство своих слов первым вышел из мастерской.

А молоток остался. Маленький, блестящий, с потёртой ручкой. И в мастерской сразу стало веселее: любой человек теперь мог сказать, что это не просто комната с полками, а мастерская.

— А ну-ка, зайди сюда! — Вера Ивановна распахнула дверь.

Мишука увидел комнату с маленькими голубыми партами. Доска была низко подвешена и блестела. Мишука не удержался, схватил мел с желобка и быстро нарисовал человечка, приговаривая волшебные слова:

— Точка, точка, два крючочка, носик, ротик, оборотик, палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек.

Эти слова всегда помогают рисовать. Вот и сейчас помогли — улыбается Вера Ивановна, значит, и ей рисунок понравился.

— Ты, мальчуган, в какой класс записан? — спрашивает.

— Он ни в какой, ему ещё только шесть лет, — затараторил Митяй. — . А я в первый. А» записан. — И он опять с гордостью оглядел свою новую форму.

— И я тоже в первый. А», — заявила Ириха.

— Вот это и есть первый. А», — сказала Вера Ивановна и подмигнула помрачневшему Мишуке.

Ушла Вера Ивановна, а Митяю с Ирихой так понравилось в своём классе, что они и про приёмочную комиссию забыли, и про свои обязанности. Облюбовали себе парты в первом ряду, сидят, хохочут. Потом Ириха встала возле учительского стола, откинула волосы назад и стала их назад приглаживать, волосок к волоску, как у Веры Ивановны.

— Митяй-Починяй, иди к доске, — строго пропищала она. — Сейчас я буду тебя учить.

— Нет, это я тебя буду учить! — возразил Митяй.

Они заспорили, а про Мишуку забыли.

А он выбрал себе парту у окна, достал из кармана карандаш, помусолил грифель, чтоб лучше писал, и приготовился выводить буквы на парте, да пожалел: уж больно она чистая да блестящая, видно, очень маляры старались — красили.

Вдруг видит — на полу у окна тетрадный листок белеет. Кто-то обронил. Взял Мишука листок, сел снова за парту и стал писать. А так как читать и писать он научился сам, с помощью кубиков, то он, конечно, не знал, как надо правильно писать буквы. Поэтому у него и получилось вот что:

Потом подумал, полюбовался на свою работу и подписался:

Очень старался Мишука, даже язык высунул, совсем лиловый стал от химического карандаша! Закончит Мишука букву и языком прищёлкнет — вроде как похвалит самого себя за усердие. Потом собрал Мишука все крошки из кармана, размял их пальцами и прилепил бумажку к откидной крышке парты.

Пусть все знают, чья это парта!