Чтение онлайн

Оказалось, что высокий уровень тревожности у людей с нарушениями зрения связан с повышенной чувствительностью к угрожающим ситуациям и не всегда адекватно отражает реально существующую опасность. Наличие такого чувства чаще всего связано с ощущением своей неумелости, причиной которого могут выступать как физические недостатки, так и психическая незрелость. В исследовании О. В. Кузнецовой основой внутреннего напряжения являлась недостаточность зрительного восприятия.

При обсуждении результатов было отмечено, что с целью адаптивного поведения в социуме личность использует приемы, позволяющие ей компенсировать недостающие или незрелые стратегии. Высокий уровень адаптации в группе юношей/девушек с нормальным зрением связан с низкой тревожностью и довольно однообразными реакциями на фрустрацию, среди которых значительное место занимают реакции с фиксацией на удовлетворении потребности (80 %).

Специфическая особенность экспериментальной группы проявилась в том, что статистически более низкие показатели по параметру «фиксация на удовлетворении потребности» компенсируется разнообразием типов направленности этой реакции. При сравнении поведения юношей/девушек с нормальным и нарушенным зрением было обнаружено, что первые стремятся к лидерству, руководству, предпочитают авторитарные стратегии. Именно поэтому в ситуациях, которые требуют умения терпеливо ждать, у них наблюдаются трудности. Вторые – стремятся к развитию разнообразных тактик, которое проявляется в вариативности направленности и типов реакций. Результаты показали, что снижение объема реакций с фиксацией на удовлетворении потребности с экстрапунитивной направленностью компенсируется значительным повышением аналогичных реакций с импунитивной направленностью. Иными словами, амбициозные установки контрольной группы частично заменяются стратегиями разумного выжидания, оцениваемыми в литературе как адаптивные приемы совладания с трудностями.

Один из наиболее интересных результатов, полученных в исследовании О. В. Кузнецовой, состоял в том, что вторая контрольная группа (девушки/юноши с нарушениями зрения не ниже 60 %) занимает маргинальное положение. По показателям тревожности она идентична экспериментальной группе, а по реакциям на фрустрацию близка к юношам/девушкам с нормальным зрением. Учитывая это, автор подчеркнул, что высокий уровень тревожности в этой группе следует расценивать как показатель субъективной оценки напряжения, связанного с физическим недостатком, а линейный характер связи тревожности с адаптацией и типами реакций на фрустрацию – как показатели компенсации этого недостатка. Неоднозначность полученных данных, как было отмечено О. В. Кузнецовой, может указывать на слабо развитые компенсаторные возможности людей с незначительным снижением функции зрения, с недооценкой необходимости такой компенсации.

В диссертационном исследовании А. К. Рубченко проводился сопоставительный анализ отношения юношей и девушек к себе и к родителям при наличии или отсутствии ранней семейной депривации. В частности, в совместной статье (Рубченко, Харламенкова, 2006) обсуждается проблема отцовского влияния на отношение юноши/девушки к себе в процессе взросления. Опираясь на работы зарубежных и отечественных исследователей, авторы отмечают, что тесный контакт ребенка с отцом способствует созданию стабильной ролевой модели, которая в последующие годы жизни структурирует систему межличностных отношений; роль отца состоит в поддержке и стимуляции сепарационных процессов между сыном и матерью и идентификационных процессов между дочерью и матерью. Кроме того, отец (так же как и мать) играет важную роль в формировании позитивного отношения ребенка к себе, а значит в целом эмпатийного отношения к другим людям. Отношение к своему «Я» играет важнейшую роль в формировании целостной личности. Представления человека о самом себе как в детском, так и во взрослом периоде жизни, должны быть согласованными и не противоречить друг другу. Отсутствие такой согласованности ведет к фрагментации личности и к спутанности ролей.

В исследовании, проведенном А. К. Рубченко, анализировалось отношение юношей и девушек, переживших разлуку с отцом, к себе и их отношение к отцу.

В качестве гипотезы было высказано предположение о том, что переживание разлуки с отцом в детстве оказывает влияние на формирование структуры самоотношения личности в поздней юности, а также на отношение юношей и девушек к отцу.

В исследовании приняли участие 316 человек: 162 девушки (51 %) и 154 юноши (49 %). Из них 90 юношей и 96 девушек, которые расставались в детстве с отцом в силу разных причин: по причине длительной командировки отца, развода родителей, рождения вне брака и смерти отца (экспериментальная группа), а также 64 юноши и 66 девушек, не расстававшихся с отцом (контрольная группа). Средний возраст испытуемых составил 20,5 лет. В исследовании принимали участие испытуемые из нормальных семей; были исключены семьи с девиантной структурой и патогенными особенностями родителей.

Для выявления структуры самоотношения и отношения к отцу были использованы: 1) комплекс методов психологической диагностики (методика исследования самоотношения (МИС) С. Р. Пантилеева, методика «Незаконченные предложения» Сакса и Леви, анкетирование; 2) методы первичной и вторичной обработки данных. При обработке результатов исследования использовался пакет прикладных программ статистической обработки данных STATISTICA 6.0: критерий достоверности различий между подгруппами экспериментальной группы – Н– критерий Крускала-Уоллиса, угловое преобразование Фишера – *.

Показатели самоотношения (по МИС) девушек из полных семей, переживших длительную разлуку с отцом (эпизодически депривированные) ниже, чем у девушек контрольной группы. Значимые различия по Н– критерию Крускала-Уоллиса выявлены по таким аспектам, как самопривязанность (=0), внутренняя конфликтность (=0,03), самообвинение (=0,01) и самоуничижение (=0,02).

В неполных семьях (хронически депривированные) хуже всего относятся к себе девушки, пережившие развод родителей, когда отец остается доступным и периодически появляется в жизни своей дочери. Самые высокие показатели самоотношения наблюдаются у девушек, переживших смерть отца и рожденных вне брака. Это значит, что для девочки периодические расставания с отцом являются более болезненными, чем его постоянное отсутствие. Подтверждение этого факта было получено при сравнении девушек с разной степенью депривации (эпизодически и хронически депривированных) с контрольной группой. Оказалось, что показатели самоотношения хронически депривированных девушек и недепривированных девушек совпадают. Эти данные еще раз подтверждают вывод о том, что самые низкие показатели по отношению к себе наблюдаются у эпизодически (ситуативно) депривированных девушек, когда разлука с отцом происходит время от времени.

Такая же картина наблюдается у юношей. По сравнению с контрольной группой у эпизодически депривированных юношей снижены показатели по самоуверенности, самопринятию, самопривязанности и повышены показатели по внутренней конфликтности и самообвинению. Хронически депривированные юноши отличаются от недепривированных только по отраженному самоотношению и внутренней конфликтности. Значит, показатели самоотношения недепривированных и хронически депривированных юношей/девушек стабильно выше показателей эпизодически (ситуативно) депривированных юношей/девушек.

Результаты, полученные по методике МИС, сравнивали с данными отношения юношей и девушек к себе и к отцу, полученными по методике «Незаконченные предложения» (рисунок 7.1).

Анализируя результаты, А. К. Рубченко отметила разницу в показателях экспериментальной и контрольной групп юношей и девушек. По методу «Незаконченные предложения» показатели позитивного отношения к себе снижаются от недепривированных к хронически депривированным юношам. Промежуточное положение занимают эпизодически депривированные юноши, у которых, однако, по сравнению с эпизодически депривированными девушками показатели значительно ниже. У девушек вне зависимости от степени депривации отношение к себе выражено позитивно.

Значительные различия выявлены по отношению к отцу. У юношей контрольной группы оно более позитивно, чем у юношей из полных (*=2,8 при =0,001) и неполных семей (*=2,3 при =0,01) экспериментальной группы. Сразу же следует отметить разницу в показателях по шкалам отношения к отцу юношей из неполных семей (хронически депривированных) экспериментальной группы по сравнению с другими группами. Эти показатели существенно ниже. При отсутствии мужского влияния материнская опека не способствует становлению личности. Из-за недостатка общения с мужчинами мальчики видят окружающий мир глазами матерей. У них проявляется недостаток внутренней определенности. Дети, обделенные мужским влиянием, боятся жизни, которая не бывает такой теплой и безопасной, как материнская среда. У юношей из неполных семей отношение к отцу крайне негативно: они обвиняют его в отсутствии любви и внимания, в неспособности оказывать конструктивную поддержку. В контрольной группе юношей отношение к отцу более позитивно, что свидетельствует о большей, в отличие от респондентов экспериментальной группы, привязанности к отцу. Результаты, полученные методом «Незаконченные предложения», показали, что юноши при периодических расставаниях с отцом в полных семьях и отсутствии отца в неполных семьях формируют более негативное отношение к себе и к одному из родителей, чем юноши из контрольной группы.

Отношение к отцу у девушек из неполных семей (*=2,3 при < 0,01) хуже, чем у девушек из полных семей экспериментальной и контрольной групп. Девушки экспериментальной группы имеют более позитивное отношение к себе по сравнению с юношами, что проявляется в целеустремленности, мужественности, а юноши этой группы имеют самые низкие показатели отношения к себе, и это проявляется в страхе перед различными жизненными ситуациями.

В полных семьях экспериментальной и контрольной групп, где образ отца соответствует реальной, а не представляемый личности, выявлена статистически значимая связь (=0,03) между отношением к себе юношей и девушек и отношением к отцу. В неполных семьях такая связь отсутствует. Действительно, когда отец отсутствует как реальная фигура, юноши и девушки выбирают себе другой объект для подражания (учителя, наставника, тренера) и их отношение к себе, по-видимому, формируется под влиянием иных факторов.