Чтение онлайн

У мальчиков явно выраженная связь между возрастом и высоким уровнем профиля защит отсутствует. Основная динамика наблюдается по среднему и низкому уровню защитного профиля. Значительное число мальчиков со средним профилем защит приходится на возраст 12 и 14 лет. Низкий уровень защит отмечается во всех трех группах, имеет наибольший вес по сравнению с высоким и средним уровнем защит и, по всей видимости, характеризует мужское поведение в период пубертата. Наибольший процент мальчиков с низким уровнем защит отмечается в возрасте 13 и 14 лет, между которыми отсутствуют значимые различия (=1 при >0,05).

Сравнение девочек/мальчиков с нормальным половым развитием и девочек с синдромом Тернера показало, что во всех трех возрастных группах девочки с отклонением в половом развитии (в 90 % случаев от всего объема этой части выборки) представляют кластер с низким уровнем профиля защит.

Для определения специфики психологических защит сопоставлялись профили конкретных механизмов: отрицания, проекции, рационализации, реактивного образования, регрессии, компенсации, подавления, замещения и изоляции у мальчиков и девочек в трех изучаемых кластерах.

Особый интерес представляют результаты сравнения девочек и мальчиков, раскрывающие особенности мужского и женского поведения в ответ на возрастание уровня психического напряжения. У девочек снижение напряжения сопряжено со снижением профиля психологических защит, в котором наиболее выражены изоляция, проекция и отрицание. В 12 лет половые различия выявлены по проекции, реактивному образованию, компенсации и подавлению. Во всех четырех случаях уровень защит девочек выше, чем у мальчиков. Самые высокие показатели по механизму изоляции остаются стабильно независимыми от пола подростка на протяжении периода 12–14 лет. В 13 лет различия между мальчиками и девочками становятся слабее и обнаруживаются только по проекции и реактивному образованию. В 14 лет, т. е. в период наибольшего психосоматического напряжения у мальчиков, половые различия в защитах стираются. Обсуждая полученные результаты, следует отметить, что динамика напряжения и психологических защит у девочек довольно естественна: она отражает функциональную направленность защитных возможностей, которая выражается в снятии лишнего напряжения и чувства тревоги. Однако у мальчиков подобная тенденция не прослеживается, а связь напряжения и психологических защит инвертируется. Оказалось, что у них изменение уровня напряжения существенно не отражается на динамике психологических защит. Она относительно стабильна. Обсуждая и комментируя полученные данные, мы пришли к выводу, что психическое функционирование девочки связано со стремлением к редукции напряжения и к установлению относительного комфорта. Напротив, поведение мальчика сопровождается кумуляцией и удержанием напряжения, переживанием состояния дискомфорта. В профиле защит, так же как и у девочек, доминируют изоляция, проекция и отрицание. Думается, что такое соотношение напряжения и защит у мальчиков характеризует особенности прохождения ими пубертатного возраста. У юношей и мужчин, по предварительным предположениям, характер связи должен меняться и представлять собой типично защитную редукцию напряжения в сочетании с копинг-стратегиями.

Сравнение девочек/мальчиков с группой девочек с синдромом Тернера выявило, что в 12 и 13 лет различия между ними касаются практических всех (кроме рационализации) изучаемых защит, причем к 13 годам они еще больше нарастают. Между девочками с синдромом Тернера и мальчиками различия стабильны и проявляются при сравнении отрицания, проекции, реактивного образования, регрессии, компенсации и изоляции. К 14 годам количество различий снижается за счет того, что у девочек группы нормы снижается уровень напряжения и, соответственно, уровень психологических защит, а у мальчиков снижаются только защиты, при этом профиль защит у девочек с синдромом Тернера остается неизменным. Между девочками отмечаются различия в отрицании, проекции, реактивном образовании и изоляции, а между девочками с синдромом Тернера и мальчиками – в отрицании и реактивном образовании. Иными словами, уровень напряжения и защит у девочек с синдромом Тернера остается стабильно низким и снижение к 14 годам различий в защитах вызвано закономерной динамикой напряжения у девочек и мальчиков с нормальным половым развитием и одновременно отсутствием подобной динамики у девочек с аномалиями полового развития.

По нашему мнению, стабильность напряжения и защит у девочек с синдромом Тернера вызвана отсутствием ожидаемого в этот период развития естественного пубертатного скачка, который косвенно влияет на рассогласование между интенсивно меняющимся внешним обликом, социальными ожиданиями и представлениями о себе. Динамика различий между девочками с нормальным половым развитием и с его аномалиями показывает, что в этих двух группах в трех возрастных кластерах стабильно неодинаковы проекция, реактивное образование и изоляция, которые по профилю выше у девочек группы нормы. В 13 лет появляется интересная закономерность, которая определяет специфику изучаемой нами уникальной группы девочек. Она состоит в том, что в их профиле появляется механизм отрицания, который статистически значимо отличается от аналогичного механизма у девочек без отклонений (U=378,5 при =0) и мальчиков (U=372 при =0,001). Механизм отрицания доминирует в профиле защит девочек с синдромом Тернера и направленно определяет его специфику. Она состоит в том, что негативная информация преимущественно игнорируется и отвергается без какой-либо когнитивной переработки. С точки зрения психоаналитиков, отрицание является предвестником вытеснения.

Наличие у девочек и мальчиков группы нормы ведущего механизма изоляции означает стремление к отделению репрезентации от ее аффекта. Так же как и отрицание, изоляция появляется там, где вытеснения недостаточно, однако особенность изоляции состоит в том, что в этом случае репрезентация может остаться на уровне сознания, поскольку она оказывается там оторванной от любых ассоциативных связей (Ж. Бержере). С этой точки зрения, при сравнении выборок с нормальным половым развитием и с его аномалиями особенности первой можно рассматривать как доказательство наиболее высокого уровня функционирования девочек/мальчиков, переживающих пубертатный скачок, который, вызывая дополнительное напряжение, позволяет им изменять особенности защиты Эго от тревоги. Дополнительным аргументом в пользу этого утверждения является наличие разнообразия в защитном профиле девочек и мальчиков, которые, кроме изоляции, актуализируют проекцию, рационализацию и подавление. Возможности девочек с синдромом Тернера остаются ограниченными.

Устойчивые различия девочек и мальчиков с нормальным развитием по механизмам проекции и реактивного образования в возрасте 12 и 13 лет показывают, что репертуар защит девочек более разнообразен и может быть актуализирован в разных ситуациях, с одной стороны, предполагающих перенос негативных переживаний на внешние объекты, с другой – изменение знака эмоции, т. е. оценочное инвертирование неприятных ощущений.

Рассматривая компенсацию как один из механизмов защиты, направленный на устранение ощущения неполноценности, связанного с неспособностью в одной области функционирования, за счет повышения достижений в другой области, следует отметить, что этот механизм не является типичным для подростков. Тем не менее, согласно данным лонгитюдного исследования, существенные различия в показателях компенсации обнаружены в возрасте 12 и 13 лет, причем в обоих возрастах он преобладает у мальчиков, у девочек он выражен в 13 лет. При задержках полового развития компенсация практически не выявлена ни в одном из трех возрастов. Анализируя полученные данные, можно было бы предположить, что подростки с аномалиями полового развития не способны компенсировать свои недостатки. Однако это не совсем так. Все дело в том, что компенсаторные механизмы актуализируются девочками с задержками полового развития только там, где они чувствуют нарастание внутреннего напряжения и конфликтности. Исследования А. В. Соловьевой показали, что по сравнению с нормально развивающимися подростками девочки с синдромом Тернера не испытывают трудностей, связанных с рассогласованием между своими возможностями и ожиданиями, и поэтому им не нужно редуцировать лишнее напряжение. В связи с этим у них отмечается низкий уровень компенсации и остальных, изучаемых А. В. Соловьевой, психологических защит. В иных случаях, в частности, при необходимости усиления и поддержания ценности Я, компенсаторные возможности девочек с аномалиями полового развития возрастают и позволяют им восполнять дефицит физического и психического развития.

Формулируя гипотезу о том, что при снижении темпов взросления, вызванного разными причинами, не возникают необратимые процессы, препятствующие дальнейшему развитию личности и ее самоутверждению (§ 6.3.4.), мы учитывали результаты исследования девочек с аномалиями полового развития. Результаты показывают, что формирование ценности Я осуществляется компенсаторным путем. Выяснить, какие компенсаторные механизмы запускаются при поддержании ценности Я девочками с синдромом Свайера и синдромом Тернера, и составляет задачу настоящего параграфа. Переходя к анализу некоторых вариантов компенсации, следует отметить, что данные механизмы неправильно рассматривать как частный случай развития, с которым мы встречаемся только при хромосомных аномалиях. Ценность полученных данных состоит в возможности их переноса на другие случаи, где так называемый обходной путь развития является основным способом поддержания и развития чувства собственного достоинства.

При обсуждении особенностей формирования половой идентичности мы остановились на некоторых примерах, которые являются удачной иллюстрацией формирования компенсаторных механизмов при задержках полового развития. В качестве объекта исследования были выбраны девушки с мужским генотипом (46, ХУ) и женским фенотипом – синдромом Свайера. Гипотезой исследования стало предположение о нарушении полоролевой идентификации, полоролевых стереотипов и половой идентичности у девушек с синдромом Свайера (18 чел.) по сравнению с группой девушек с нормальным половым развитием (17 чел.). Возраст испытуемых колебался от 14 до 18 лет. Исследование проводилось на базе государственного учреждения «Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии РАМН», в отделении гинекологии детского и юношеского возраста (зав. отделением – докт. мед. наук, проф. Е. В. Уварова).

Для определения особенностей полоролевой идентификации применялся Тематический Апперцептивный Тест (§ 6.1.). Сравнение экспериментальной и контрольной групп проводилось по частоте идентификации испытуемой с мужским и женским персонажами. Статистический анализ результатов (критерий Манна-Уитни) показал, что между обеими группами испытуемых не обнаружены различия по параметру «идентификация с мужским персонажем» (U=223,5 при =0,7), но выявлены различия по параметру «идентификация с женским персонажем» (U=97 при =0), причем девушки с синдромом Свайера значимо реже выбирают женщину в качестве объекта идентификации. Из этого следует, что в бессознательных установках девушек выражено стремление к недифференцированной идентификации, как с мужскими, так и с женскими персонажами, что, по-видимому, может рассматриваться как основание для внутриличностных конфликтов. В отличие от экспериментальной группы девушки контрольной группы статистически чаще идентифицируются с женскими объектами, предпочитая их мужским персонажам. Кроме того, в рассказах девушек с синдромом Свайера не всегда можно выделить персонаж, с которым осуществляется идентификация, так как изложение сюжета заменяется описанием картинки. Это – своеобразная форма ухода от составления рассказа, которая раскрывает трудности в области идентификационных процессов. Исследование объектов идентификации дополнялось анализом половой роли и степени ее проработанности. Выделенные нами особенности полоролевой активности показали, что девушки с синдромом Свайера не способны подробно описать роль с указанием конкретных стратегий поведения.

Исследование половой идентичности проводилось с помощью методики «Рисунок человека» (§ 6.1.). Анализ признаков мужественности и женственности рисунков своего и противоположного пола показал, что между девушками контрольной и экспериментальной группы не наблюдается различий по мужским признакам женской и мужской фигуры. При изображении мужчины ему приписывается значительное число маскулинных черт, а при изображении женщины – минимальное число таких черт. В этом смысле обе группы идентичны. Наибольшее рассогласование между девушками наблюдается по фемининным чертам, причем и мужская (U=95,5 при =0,02), и женская фигура (U=71 при =0,01) наделяются меньшим количеством женских черт девушками с синдромом Свайера. Создается впечатление, что на уровне бессознательных тенденций, фиксируемых Тематическим Апперцептивным Тестом и «Рисунком человека», у девушек с синдромом Свайера наблюдаются признаки дефеминизации, выраженные в ослаблении признаков женственности, прежде всего, в представлениях о себе, которые проецируются на людей разного пола. В этом случае женщина оценивается как маложенственная, акценты между маскулинными и фемининными чертами стираются, и ее образ становится недифференцированным по признакам мужественности-женственности, т. е. диффузным. Портрет мужчины, наоборот, приобретает наибольшую выраженность, интегрируя в себе ярко очерченные маскулинные черты, которые вытесняют любые проявления женственности. Дополнительным аргументом в пользу нарушения половой идентичности у девушек с синдромом Свайера выступает формальная, но очень показательная особенность работы этой группы испытуемых с «Рисунком человека». Она заключается в том, что в отличие от контрольной группы, которая первой рисует женскую фигуру, девушки с ХУ-реверсией пола отдают предпочтение мужской фигуре.