Чтение онлайн

Настенька засмялась.

– Охотно, Васенька, но не досталось бы намъ отъ бабушки за эту шалость…

– Ничего, ничего!… Во-первыхъ, она не узнаетъ, а во-вторыхъ, она меня такъ любитъ, что все мн проститъ… Дайте мн ваше платье, дайте, я непремнно хочу этого!…

– Но что же я одну, Васенька?… Я не хочу одваться въ вашъ костюмъ, я боюсь бабушки…

– Я сейчасъ принесу вамъ платье, и вы четверть часа побудьте въ немъ… Сію минуту…

И не дожидаясь согласія Настеньки, Вра побжала внизъ и въ мигъ вернулась съ какимъ то капотомъ матери.

– Вотъ, одвайте, а мн дайте ваше платье! – почти повелительно сказала она.

Той самой хотлось поглядть на „красавчика Васю“ въ дамскомъ туалет, и она охотно согласилась, хотя и побаивалась, чтобъ затя не стала извстна бабушк… Ольг Осиповн, конечно, не могла понравиться шалость внучки, и шалость эта могла быть приписана, именно, Настеньк.

Но Вася настаивалъ, затя была любопытна, оригинальна, и Настенька согласилась.

Она ушла въ корридоръ, переодлась тамъ и принесла свое платье Вр.

– Одвайтесь, шалунъ, – сказала она, смясь, – но только вамъ не сладить, не одться…

– Слажу, не бойтесь: я часто одвался въ женское платье на святкахъ… Идите въ корридоръ, я васъ позову…

Волнуясь, лихорадочно торопясь, съ сверкающими глазами и часто-часто дыша, принялась Вра перемнять свой костюмъ мальчика на свойственное ей и хорошо знакомое женское платье. И это была не шутка, не капризъ это былъ.

Началось это съ шутки – вдругъ пришла такая мысль Вр, но затмъ двушка ршила воспользоваться этимъ „маскарадомъ“, какъ назвала переодванье Настенька, и открыть подруг свой полъ, открыть свою тайну.

Вру все время тяготилъ обманъ; не будь у нея веселой, живой и болтливой Настеньки, она, быть можетъ, давно не выдержала бы и открыла бабушк „правду", нарушивъ строгіе завты матери. Постоянное общеніе съ бойкой Настенькою развлекало ее, оттягивало, такъ сказать, тяжелую мысль, но разъ эта мысль явилась, – Вра не могла противустоять ей, бросилась исполнить намреніе быстро, очертя голову, не спрашиваясь у разсудка, а лишь слушая сердце, которое не переносило обмана, которое желало любви не „обманной", то-есть не взятой путемъ обмана подлаго, а истинной.

– Настя любитъ меня, – думала Вра, быстро переодваясь, – такъ пусть она любитъ, именно меня, пусть она любитъ Вру, а не Васю… Я не хочу ее обманывать, не хочу!… Достаточно и одного обмана, обмана бабушки… To „необходимый обманъ“, говоритъ мама, – ну и пусть, пусть будетъ такъ, какъ хочетъ мама, а Настеньк я открою правду, я не хочу и ее обманывать… Она полюбитъ меня, какъ двушку, какъ подругу, и мы будемъ дружны съ нею… Мн легче будетъ, когда я буду имть хорошаго, милаго, врнаго друга, которому все-все извстно… А обманывать и ее – у меня не хватаетъ больше силъ…

Вра быстро закончила привычный туалетъ, надла шляпу Настеньки, оправилась передъ зеркаломъ, и вся пунцовая отъ волненія и поспшности крикнула:

– Идите, Настенька, я готова… готовъ…

Настенька вошла и ахнула. Передъ нею стояла двушка. Если въ мужскомъ костюм Вра была женоподобнымъ хорошенькимъ мальчикомъ, то въ своемъ настоящемъ костюм это была двушка безъ малйшаго сходства съ мужчиною.

Это женщина, женщина стояла, а не переодтый мальчикъ.

Эти нжныя черты лица, эти краски, эта манера держать себя и носить костюмъ, эти мягкія округленныя линіи тла – все это было полно граціи и женственности…

– Вася, да вы двушка, вы красавица двушка! – боле съ удивленіемъ, чмъ съ восторгомъ, воскликнула Настенька.

А Вра стояла, держась рукою за спинку стула, а другою поднимая немного длинную ей юбку Настенькинаго платья.

– Да? – улыбнулась она.

– Конечно! Пусть призовутъ сюда тысячу человкъ, и ни одинъ изъ нихъ не скажетъ, что вы мальчикъ!…

– И… и они будутъ правы, Настенька! – съ нкоторымъ усиліемъ проговорила Вра.

– Правы?

– Да…

Вра быстро подошла къ Настеньк, обняла ее, спрятала лицо на груди ея и плача заговорила:

– Я не Вася, Настенька, не мальчикъ я, а двушка, двушка я, Вра!… Полюбите меня, Настя, не отталкивайте меня, будьте моей подругою… Я очень несчастлива, Настенька, очень… я жертва даже… Да, я жертва корысти, жертва жадности къ деньгамъ… А вы меня принимали за мальчика?… Вы не сомнвались?… Ха, ха, ха… Мальчикъ Вася… ха, ха, ха!… Внучекъ, наслдникъ милліона… He отталкивайте меня, Настенька, полюбите меня!…

И Вра прижимала къ своей груди „модную двицу“, цловала ее, смачивая слезами.

Вдругъ Настенька съ силою оттолкнула ее.

Вра отошла отъ Настеньки и глядла на нее съ изумленіемъ. Видъ подруги, которой она открыла сейчасъ свою тайну, поразилъ ее.

– Настенька, что съ вами? – заговорила она. – Вы оттолкнули меня, Настенька, вы сердиты на меня?… Что съ вами, Настенька?…

Вра подошла, было, къ подруг, но та опять отолкнула ее.

– Идите, оставьте меня! – съ неудержимою злобою сказала она. – Обманщица!…

Настенька вскочила, схватила Вру за руки повыше локтей, сжала ей руки до боли и полными ненависти глазами взглянула на нее.

– Двушка, женщина ты!… А вдь я… я любила, я мужчину любила!…

И Настенька, не выпуская Вру, заплакала злыми, жгучими слезами.

– Любила, любила, а теперь… Теперь ненавижу я тебя… противна ты мн!…

И Настенька такъ громко зарыдала, что Вра испугалась. Поспшно сняла она платье ея, одла опять свой костюмъ мальчика и, тревожно прислушиваясь, опасаясь, что вотъ-вотъ придетъ кто-нибудь снизу, стала говорить Настеньк добрыя, ласковыя слова.

– Прости мн, милая, дорогая Настенька, прости… Я не знала, что это огорчитъ тебя такъ, не думала. Такъ ты любила меня? Любила, какъ женщина мужчину любитъ?… Влюблена была?… Бдная!… Ну, такъ забудь же меня, то-есть Васю забудь, мальчика, а люби меня, какъ я есть… А какъ я-то тебя любить буду, Настенька!… Вдь, я одинокая, Настя, совсмъ одинокая…

Вра пододвинупа стулъ къ стулу Настеньки, прижалась къ ней близко близко и обняла ее.

– Да, милочка, я одинокая! вдь, мама не любитъ меня… Я теб по секрету это говорю… тайну теб открываю. Мама вотъ приказала мн быть Васею, приказала обманывать бабушку – и обманываю, слушаюсь, потому что я… боюсь мамы… Да, милая! да, я боюсь ее и только боюсь… Еще недавно я и любила маму, а теперь только боюсь… За что она меня мучаетъ такъ?… Это грхъ… Ей надо деньги бабушкины, и вотъ я мальчикомъ стала… Я обманываю, я дрожу каждую минуту, и открылась теб потому, что мн все же легче теперь: хоть одинъ человкъ да знаетъ правду, хоть съ однимъ человкомъ да могу я поговорить по душ, поплакать съ нимъ могу… Ты полюбишь меня, ты будешь моимъ другомъ и не выдашь меня… Да, Настенька, да?…