Чтение онлайн

– Командир! Да тут у нас малолетка!

– Как?! – засуетился постовой, подскочив ко мне. – Ты что, несовершеннолетний?

– Ну да, – ответил я, не понимая, что происходит.

– В сторону! – постовой отодвинул меня рукой к стенке.

Впоследствии я узнал, что несовершеннолетних нельзя конвоировать вместе с взрослыми. А в тот раз, видимо, из-за большого наплыва арестантов кто-то что-то напутал и меня посадили вместе с остальными.

После того как путаница выяснилась, мне пришлось стоять возле стенки еще битый час, дожидаясь, пока остальным сидельцам выдадут белье и разведут по камерам.

– Та-ак, – устало проговорил постовой, когда все закончилось. – Теперь будем решать твой вопрос. Сначала к парикмахеру. Пошли! – Он подтолкнул меня к железной решетке, которой разделялись корпуса тюрьмы.

– Открывай! – скомандовал он другому постовому, который находился за решеткой.

Дело в том, что вся тюрьма делилась на корпуса, а сами корпуса – на продолы (длинные коридоры, по обе стороны которых находились камеры). Такие продолы с обеих сторон закрывались решетками, причем закрывал их тот постовой, который оставался внутри. Это было придумано администрацией на случай побега или захвата заложников. Если вдруг кому-то взбредет в голову совершить побег, то дальше одного продола он не пройдет.

Итак, меня повели к парикмахеру. Понятно, что ни о каких модельных стрижках речь не шла, меня просто подстригли налысо. Потом мы снова вернулись на склад, где хозбык – так называли всех тех, кто работал в обслуге, в приказном тоне сказал:

– Раздевайся, пацан!

Я хотел было возразить ему, но тут же передо мной появилась застиранная роба и кирзовые ботинки.

Увидев удивление в моих глазах, хозбык пояснил:

– Малолеток в тюрьме переодевают. Твои вещи мы положим на склад, а когда поедешь на этап, сможешь снова их забрать.

Роба, которую мне выдали, была сшита из тонкой мешковины синего цвета. Размер, естественно, никто не подбирал, и выдавали то, что было на складе. Мне повезло. Так как комплекции я был не крупной, то роба оказалась впору. Чего нельзя было сказать о ботинках. Они оказались на размер больше. Получив матрац и постельное белье, я, шаркая «ботами», направился за постовым. После недолгого путешествия по продолам мы оказались на месте.

– Принимай новенького! – сказал постовой молодой пупкарше, дежурившей на продоле перед камерами.

Девушка лет тридцати, не больше, с красивой фигурой, облаченной в зеленую форму, не спеша подошла к решетке и, оглядев меня с ног до головы, как бы между прочим спросила:

– Куда его?

– В сто вторую, – пожирая пупкаршу глазами, ответил постовой.

– Лицом к стенке! – скомандовала девушка, когда я зашел за решетку.

Подойдя к одной из камер, она сначала посмотрела в глазок и только после этого открыла дверь. В нос ударил уже ставший привычным за последние несколько дней спертый запах. У дверей столпились несколько лысых подростков, которые с восхищением смотрели на молодую пупкаршу. Наперебой они стали задавать незначительные вопросы, стараясь притянуть к себе ее взгляд:

– Наташ, а откуда к нам новенького?

– А когда обед будут раздавать?

– Все вопросы потом, – надменно ответила девушка и захлопнула за мною дверь.

Смех, веселье и игривое настроение как рукой сняло. Теперь на меня с интересом смотрело несколько пар глаз. Я стоял в дверях и также в упор смотрел на них.

– Кто такой? Откуда? – наконец спросил один из них, который был выше и на вид старше остальных.

– Самсон из Ростова.

– Это что, имя такое? – усмехнувшись, спросил длинный.

В моей голове сразу пронеслось то, что я хоть немного знал о тюрьме и ее порядках. Например, что каждое слово здесь может трактоваться по-разному и надо следить за тем, что говоришь.

– Погоняло. А зовут меня Сергей.

– Понятно, – протянул собеседник, уже сменив тон. – Статья какая?

– Восемьдесят девятая.

– Точняк? А то мы ведь все равно узнаем, – предупредил он.

– Точнее не бывает, – слегка повысив тон, ответил я.

Матрац, который мне выдали на складе, оттягивал руку, так что она стала затекать, и поэтому неожиданный допрос в дверях немного меня разозлил.

– Ладно, проходи, – освободив мне путь, предложил тот, которого я принял за главного.

Осмотрев камеру, я увидел, что недалеко от окна есть свободная шконка, и, подойдя к ней, бросил туда надоевший матрац.

– Поди сюда, Самсон, – позвал один из малолеток.

Я не спеша подошел к столу, за которым уже разместились несколько человек.

– Как жить собираешься? – был первый и, наверное, самый главный вопрос в тюрьме для новичка.

– По понятиям, – коротко ответил я и, развернувшись, вернулся к себе на шконку.

Тогда в моем ответе для всех стало понятно, что я не просто «левый» пассажир, а пацан, который, может, еще и не до конца, но понимает, о чем говорит и куда попал. Ведь словом «понятия» обозначается большее, чем закон. Всех жизненных ситуаций он все равно не предусмотрит. Потому правильные понятия – это еще и совесть арестанта, с которой он должен сверять свои поступки, чтобы не испортить жизнь себе и другим.

В России закон никогда не уважали, считали, что жить надо не по закону, а по правде. Вот в лагерях правда и есть правильные понятия. Конечно, очень многое в них кажется диким, жестоким, бессмысленным, но это только так кажется тем, кто находится на воле. А на тюрьме и в лагерях они, наоборот, как раз очень разумны. Полностью расписать все понятия не хватит ни одной книги, потому что есть как пункты, так и подпункты этих самых понятий. Но кое-что в первое время на всякий случай можно предусмотреть.

Во-первых, надо всегда следить за тем, что говоришь. Мать для арестанта – это святое. И не дай Бог кому-то упомянуть ее, матерясь. В условиях зоны, послав собеседника на хрен, ты автоматически объявляешь его петухом. В ответ мало не покажется. Кроме того, козла тоже посылать не стоит – он же козел, а не петух. За это тоже спрос.

Еще одна заповедь – не стращай впустую. Если уж бросил даже невзначай в чей-то адрес угрозу, то должен ее выполнить. Отвечай за свои слова. «Нечаянно» здесь не катит. Нет такого слова. Нечаянно – значит, сам что-то не предусмотрел. Самому потом и отвечать.

Не вступайся ни за кого. Каждый отвечает за себя, первое слово каждый должен сказать за себя сам. Потом тебе помогут. Или не помогут. Но вот другому отвечать за человека нельзя. Вмешивайся, только когда первое слово уже сказано тем, за кого заступаешься.

Не прикасайся к чужому. Взял, к примеру, чужую книгу, полистал, положил на место – жди «ответку». Подойдет хозяин книги и потребует вернуть стольник. Какой такой стольник? Книгу брал? Брал. Вот в ней и лежал стольник, а сейчас его нет. Верни!.. Раньше карманникам разрешалось для сохранения квалификации залезть в чужой карман, а потом вернуть изъятое. Но потом тоже запретили. Даже у мента нельзя. Крысой тебя, конечно, не назовут, а вот если после этого на зоне повальный шмон начнется, на виновном будет висеть косяк.