Чтение онлайн

Указанный документ является частью заявления, которое Рихард Зорге подготовил и исправил в моём присутствии в комнате прокурорских допросов токийского следственного изолятора в октябре и ноябре 1941 года и передал мне.

Этот документ не содержит подписи Рихарда Зорге по причине того, что указанный документ является не более, чем частью заявления, подготовленного Рихардом Зорге. Рихард Зорге поставил свою подпись в конце, когда всё заявление было завершено и его не просили отдельно заверять подписью указанную часть заявления.

Указанный документ находился в моём владении, начиная с вышеуказанной даты вплоть до 13 февраля 1949 года, когда я передал его подполковнику Полу Расчу из управления "Джи-2" генерального штаба Дальневосточного командования армии Соединенных Штатов, по запросу указанного офицера. Подписано – Йошикава Мицусада.

Примечание Мемуариста. "Джи-2" это – аналог нашего Четвёртого управления Красной Армии. Это разведывательное управление армии США. В полную мощь было развёрнуто только перед Второй мировой войной и насчитывало почти полторы тысячи офицеров и служащих. Именно из специалистов "Джи-2" позднее будет формироваться костяк ЦРУ, АНБ и Корпуса военной разведки США. Продолжаем.

19 февраля 1949 г. Я подтверждаю, что служу официальным переводчиком японских документов при Генеральном штабе командования Дальнего Востока. В наилучшую меру моих способностей, навыков и суждений, вышеизложенное является правдивым и точным переводом на английский язык на двух страницах прилагаемой фотокопии оригинального документа, состоящего из четырёх страниц, представляющего собой заявление Йошикава Мицусада. Подпись Минору Эндо.

Мистер Тавеннер. Заявление, которое Вы сделали в то время за Вашей подписью и печатью, было правдивым, не так ли?

Мистер Йошикава. Да.

Мистер Тавеннер. Ваше заявление под присягой относится к 24 страницам, приложенным к Вашему письменному показанию, которые являются документом, напечатанным Рихардом Зорге на его собственной печатной машинке по-немецки?

Мистер Йошикава. Это верно.

Мистер Тавеннер. Я попрошу Вас изучить 24 страницы, приложенные к Вашим письменным показаниям и указать, являются ли они документом, напечатанным Зорге на его собственной пишущей машинке на немецком языке.

Мистер Йошикава. Зорге использовались конфискованные бумага и пишущая машинка.

Мистер Тавеннер. А это фотокопия, прикреплённая к тому же документу?

Мистер Йошикава. Это верно.

Мистер Тавеннер. Изучите документ и укажите, были ли имеющиеся на нём исправления внесены лично Рихардом Зорге в Вашем присутствии?

Мистер Йошикава. Это так.

Мистер Тавеннер. Я хотел бы предложить этот документ сейчас только для опознания и прошу пометить его "Улика Йошикавы №2".

Мистер Уолтер. Пусть его пометят только для опознания.

Мистер Тавеннер. Я передаю Вам документ на японском языке, состоящий из восьми страниц, и спрашиваю, Ваша ли подпись и печать содержатся на этом документе.

Мистер Йошикава. Да. Я продиктовал этот документ, но подпись и печать мои.

Мистер Тавеннер. Это письменные показания под присягой, которые Вы дали за своей подписью и печатью, не так ли?

Мистер Йошикава. Да.

Мистер Тавеннер. Указана ли на них дата 1 апреля 1949 года?

Мистер Йошикава. Указана.

Мистер Тавеннер. К Вашим показаниям прилагается перевод на английский, это верно?

Мистер Йошикава. Я хотел бы представить этот документ в качестве доказательства, как на японском, так и в английском переводе, и прошу пометить его "Улика Йошикавы №3".

Мистер Уолтер. С какой целью представляются оба документа?

Мистер Тавеннер. С той целью, что в действительности это одно и то же доказательство. Один из них – перевод японского оригинала. Это всё – один документ.

Мистер Уолтер. Пометьте и зарегистрируйте указанное доказательство.

Примечание Мемуариста. Вот эта странная процедура, когда по кругу задаются вопросы про каждое доказательство – наследие британской системы судебного права. В американском суде недостаточно просто собрать доказательства. Каждая из важных улик, которая будет использована в состязательном процессе, тем более, при участии присяжных, должна вот так долго обосновываться, описываться, вноситься в протокол. А задача адвоката на этом этапе как раз всячески опровергать законность, корректность получения и отношение к делу предлагаемых улик.

Нередка ситуация, когда в итоге улика в реальности есть, но использовать её из-за казуистики законников в процессе нельзя. Очень здорово этот механизм описан в детективах Эрла Стенли Гарднера, самого весьма долго проработавшего в судах до начала писательской карьеры. Поэтому героически перетерпим формальности, показания о шпионских делах уже вот-вот начнутся. Продолжаем.

Мистер Тавеннер. Я прочитаю английский перевод. (читает)

Присяга

Настоящим клянусь говорить правду по совести, ничего не добавляя и ничего не скрывая. 1 апреля 1949 г. Подпись и печать Йошикава Мицусада.

Заявление

Я, Йошикава Мицусада, приняв присягу, предусмотренную законодательством Японии, которая приведена на прилагаемом листе, настоящим делаю следующее заявление.

1. В настоящее время я занимаю должность начальника бюро специальных расследований при генеральной прокуратуре. Примерно в 1941 и 1942 годах я был прокурором в прокуратуре Токийского окружного уголовного суда. Я работал над так называемым делом о международной разведывательной сети с участием Рихарда Зорге, Озаки Хозуми и других. Я лично допрашивал Рихарда Зорге, Каваи Тейкичи и других. Из-за серьезности дела, а также из-за причастности Озаки Хозуми, японца, имеющего сравнительно высокое социальное положение, а также иностранцев, таких как Рихард Зорге, Макс Клаузен и Бранко де Воукелич, необходимо было уделить особое внимание его международным последствиям.

Примечание Мемуариста. Путаница с именами продолжается. Только что Йошикава утверждал, что они звали Озаки исключительно Хидеми. А вот тут в переводе заявления под присягой Озаки волшебным образом опять превратился в Хозуми. Продолжаем.

Моё расследование проводилось с соблюдением строгой секретности, я старался не оклеветать подсудимых и других причастных к делу лиц. Я осуществлял строгий надзор над судебной полицией, которая помогала мне в расследовании, часто лично присутствуя на допросах в качестве свидетеля, чтобы убедиться, что пытки и другие методы принуждения не применялись. Конечно, я сам никогда не прибегал к пыткам или другим методам принуждения в моих собственных допросах Рихарда Зорге и Каваи Тейкичи, но всегда придерживался настолько джентльменского подхода, насколько возможно.