Чтение онлайн

Полиция, шпрингеровская пресса и большинство берлинцев остались довольны. Многие студенты, наоборот, пришли в ужас. Все то, о чем прежде спорили дома в близком кругу, о чем умозрительно рассуждали в стенах университета, стало явью: национал-социализм продолжает жить в представителях государства и в сознании народа.

В 1967 году берлинская полиция состояла преимущественно из бывших солдат вермахта, многие из которых принимали активное участие в подавлении партизанской борьбы на Восточном фронте. Сенатор Вольфганг Бюш (СДПГ) невольно напомнил об этом, продемонстрировав свой милитаристский взгляд на демократический протест. Он упрекнул студентов в «партизанщине», ведь они действовали как нерегулярные войска.

Половина берлинских начальников полиции в войну на уничтожение против Советского Союза были офицерами или делали первые шаги на пути к успеху при национал-социализме. Руководитель полиции Дуензинг — офицер генерального штаба вермахта, Гельмут Штарке, начальник Курраса, — военно-воздушный десантник вермахта, кавалер Железного креста I степени. Ханс-Ульрих Вернер, начальник полиции Западного Берлина, к которой принадлежал Куррас, — в прошлом член НСДП, во время Второй мировой войны подавлял сопротивление в Украине и в Италии. И не только полиция отравлена нацизмом. С прессой, особенно западноберлинской, и с немецким населением дела обстояли не лучше.

Штарке объявил, что «время послаблений прошло» и «после следующих беспорядков господа студенты немало удивятся тому, что их ждет». Однако после 2 июня удивляться пришлось консервативной общественности, потому что не вызывающие подозрений профессора, либеральная интеллигенция, школьники и подмастерья встали на сторону протестовавших студентов. «Франкфуртер Алльгемайне Цайтунг» с недоумением отметила, что на похоронах присутствовало довольно много людей, и высмеяла траур по погибшему, озаглавив репортаж «Театр Онезорга».

Под впечатлением от событий 2 июня и отношения властей, полиции и судебных органов сформировалось радикальное протестное движение АПО — антипарламентская оппозиция. Государство не гнушалось применять насилие — и ему отвечали тем же. «Движение 2 июня» и «Фракция Красной армии», организованные по образцу герильи — партизанской войны в странах третьего мира, — собирались вести вооруженную борьбу в городах Запада. «На террор ответ — террор», — откликнулась на смерть Бенно Онезорга шпрингеровская газета В. Z. («Берлинер Цайтунг»). Новость — это самое обещание террора — оказалась правдивой, но страшнее, чем предполагалось изначально.

Мюнхен, 5 сентября 1972 года. Все закончилось хорошо: заложники освобождены! В 23:00 Людвиг Поллак от имени Национального олимпийского комитета сообщил о благополучном завершении инцидента с захватом заложников. В ходе операции четверо террористов из палестинской экстремистской группировки «Черный сентябрь» уничтожены на военном аэродроме Фюрстенфельдбрука, израильские заложники освобождены. Новостное агентство «Рейтер» опубликовало добрые вести в 23:30, несколькими минутами позднее их подхватило немецкое телевидение, а в 00:05 к прессе вышел спикер правительства Конрад Алерс и объявил об «удачной и хорошо проведенной операции».

Никто из них не знал, о чем говорит. В потоке информации от перебивающих друг друга политиков и журналистов уже не представлялось возможным разобраться, где правда, а где ложь, и правдивые данные утонули в хаосе и смятении. После 20 напряженных часов у людей просто сдавали нервы. Все цеплялись за новости, приносящие наконец облегчение, избавляющие от напряжения и оправдывающие надежды. Тем более что захват заложников имел опасный политический контекст: как назло, в Германии, которая хочет смыть тени прошлого и представить себя в качестве просветленной и гостеприимной нации, на глазах у всего мира происходит террористический акт, направленный против евреев. Два члена израильской олимпийской команды убиты еще утром.

Известно, что к полуночи события в Фюрстенфельдбруке еще не подошли к завершению, не говоря уже о счастливом финале. Там ждал «Боинг-727», к нему переправляли на вертолетах восемь террористов и девять выживших заложников из израильской сборной. Изначально палестинская группировка, ворвавшись ранним утром 5 сентября в квартиры Олимпийской деревни, отданные израильской команде, потребовала освобождения порядка 200 палестинских заключенных из израильских, а также Андреаса Баадера и Ульрики Майнхоф [28] из немецких тюрем. Теперь они изъявили желание улететь в арабскую страну. Немецкая сторона якобы согласилась, но в Фюрстенфельдбруке планировалось проведение захвата. Израиль предложил направить для освобождения заложников специальное подразделение. Предложение отклонили за ненадобностью и, как выяснилось, напрасно, поскольку немецкая полиция оказалась недостаточно компетентной, чтобы освободить заложников. В итоге операция завершилась провалом: погибли все израильские заложники, убит один полицейский, тяжело ранен один из пилотов вертолета. Из восьмерых террористов пятеро погибли, трое захвачены. Только под утро, когда министр внутренних дел Германии Ганс-Дитрих Геншер и его баварский коллега Бруно Мерк выступили перед прессой, стало ясно, что все кончилось плохо.

Но не игры — те продолжились после однодневного перерыва.

«Король умер! Да здравствует король!» В ту же минуту, когда объявляют о смерти монарха, герольд провозглашает правление преемника, заверяя, что государство продолжает бесперебойно функционировать. Смерть правителя — ситуация неординарная, поэтому населению и штату политиков необходимо доказать, что все останется как есть. Особо актуально это для государств с единоличной формой правления.

«Из штаб-квартиры фюрера сообщается, что наш лидер Адольф Гитлер сегодня днем пал за Германию на своем командном пункте в рейхсканцелярии, до последнего вздоха сражаясь против большевизма». Это сообщение транслировалось 1 мая 1945 года в эфире радио Гамбурга. Далее шло объявление о назначении гроссадмирала Карла Деница новым рейхспрезидентом.

Последнее оказалось правдой. Даже по окончании войны, вплоть до 23 мая, Дениц оставался в должности главы правительства Германской империи, находясь во Фленсбурге. Но вот сообщение о героической смерти Гитлера — ложь. Фюрер покончил с собой: сел на диван в тесной комнатке своего бункера под рейхсканцелярией и застрелил сначала Еву Браун, а потом себя.

1 марта 1953 года у Иосифа Виссарионовича Сталина случился инсульт. Он лежал при смерти, однако газета «Правда» только 4 марта осмелилась сообщить о коллапсе, добавив, что о генералиссимусе заботятся лучшие врачи страны. На самом деле лучшие врачи если еще не были казнены, то сидели по тюрьмам да лагерям. Ирония судьбы: кампанию против ведущих врачей, обвиненных в причастности к международной еврейской сионистской организации (статья в «Правде» от 13 января 1953 года), развернули в январе 1953-го по инициативе товарища Сталина. Целью заговора считалось отравление членов советского партийного и государственного аппарата. Арестовали даже Владимира Виноградова, личного врача Сталина.

В противовес монархической системе после смерти Сталина 5 марта новый правитель не был провозглашен. К власти пришел триумвират из Лаврентия Берии, комиссара госбезопасности, Георгия Маленкова, председателя Совета Министров СССР, и Никиты Хрущева, члена политбюро ЦК КПСС. Берию расстреляли 23 декабря 1953 года, Маленкова постепенно вытеснили на периферию, и Хрущев остался новым главой Кремля.

«Срочное сообщение: Хрущев мертв!» — телеграфировало из Москвы «Дойче Прессе-Агентур» (ДПА) [29] в апреле 1964 года. Несколько преждевременно: Хрущев умер только в 1971-м. Агентство поверило предпасхальным слухам, но обманулось. Тогда сплетничали не о биологической смерти Хрущева, а о его политическом крахе.