Чтение онлайн

Тем не менее факт остается фактом: до того как Банди проявил себя как мастер серийных преступлений, все эти другие случаи, какими бы ужасными они ни были, не стали частью коллективного бессознательного общества. Это были скорее изолированные случаи, результат людей, «должно быть, сошедших с ума»; это были монстры, да, но не более чем «психически больные, отклонения от нормы», которых нельзя было спутать, если уделить внимание их биографиям и тому, как они общались с обычными людьми. Полиция в тех немногих случаях, когда ей приходилось расследовать эти преступления, также верила в эту идею исключительности серийного убийцы и ожидала найти странных людей, которые с трудом могли бы вписаться в нормальную жизнь. Этот момент проявляется, когда полиция игнорирует звонок женщины по имени Лиз, сообщающей, что ее партнер может быть тем самым Тедом, которого они разыскивают. То же самое произошло, когда следователи отказались верить одному из преподавателей психологии Банди, который позвонил им из-за поразительного сходства того с составленным фотороботом, опубликованным после двойного инцидента на озере Саммамиш. Полиция просто не могла поверить, что студент университета, не проявлявший ничего необычного в своем поведении, может быть тем убийцей, которого они искали.

После задержания общественность с ужасом и удивлением наблюдала за спектаклем, когда привлекательный мужчина с дипломом по психологии, в общем, «парень с соседней улицы», был обвинен в том, что он неописуемым образом убил десятки молодых студенток. Как это было возможно? Банди в своей пятилетней преступной карьере (1974–1978) открыл дверь к новой концепции серийного убийцы, изображенного как совершенно нормальный индивид, который мог бы быть кем угодно и скрываться под этой маской. 70-е и 80-е годы были золотым веком серийного убийства в Северной Америке, с такими известными случаями, как Джон Гейси, Дэвид Берковиц (псевдоним Сын Сэма) или Джеффри Дамер (Каннибал из Милуоки). Это был период, который заставил полицию изменить свои методы расследования, чтобы адаптироваться к этим людям, которые не происходили из преступного мира или трущоб и в конечном итоге не разделяли с обычными убийцами привычные мотивы для убийства: эти люди убивали без какой-либо, казалось бы, понятной причины. Это были монстры, да, но не из-за их неприятной внешности или манер, а по моральной причине: они считали себя этическими отклонениями.

Таким образом, знаменитое Подразделение поведенческих наук ФБР (известное благодаря фильму «Молчание ягнят»), созданное в 1972 году, но начавшее составлять криминальные профили только в конце десятилетия, увидело в Банди мощный стимул для лучшего понимания таких преступников. Иронично, что сам Банди предложил свои услуги этому подразделению в качестве эксперта, чтобы помочь в поимке другого страшного убийцы из штата Вашингтон – Убийцы из реки Верде – который безнаказанно оставлял тела проституток на берегах реки в количестве, казавшемся бесконечным. Именно с Банди в первый раз была использована компьютерная технология в попытке сократить многочисленные улики до группы подозреваемых. Он также подчеркнул необходимость сотрудничества между полицейскими агентствами (местными, государственными и федеральными) из-за того, что его след пропавших женщин охватывал как минимум семь штатов [103] , чего ранее никогда не происходило.

В общем, если Джека Потрошителя можно по праву назвать первым серийным убийцей современности, Тед Банди может претендовать на звание основателя постмодернистского серийного убийства, который мог быть обаятельным, на первый взгляд трудолюбивым, с безупречными социальными привычками, продуктивным членом общества. Это убийца капиталистического общества без стеснения, который превращает гедонизм в свое кредо, вестник конца коммунизма, семьи, распадающейся в климате, который все больше отказывается принимать догмы; общества, которое разрывает связи с традициями и готово путешествовать больше, чем когда-либо, уверенного в том, что все пойдет лучше, но в процессе столкнется с огромным увеличением преступности в период с 1970 по 1990 год [104] и с ужасом вынуждено будет понять, что особый тип убийцы бродит среди классов и мирных демонстраций.

Самое важное произведение о психопатии было написано психиатром штата Джорджия Херви Клекли (1903–1984), который в конце 30-х годов прошлого века провел углубленное исследование лиц среднего класса, госпитализированных из-за своего оскорбительного и глубоко аморального поведения, часто также несущих ответственность за не обладающие большой тяжестью преступления. Его исследование привело к первой редакции его главного труда «Маска здравомыслия» в 1941 году, за которой последовали несколько изданий в последующие десятилетия [105] .

Тот факт, что Клекли изучал психопатов, которые не были преступниками, помог ему понять, как функционирует их разум в обычной жизни, что, на мой взгляд, было решающим для того, чтобы он сделал самый точный анализ этих субъектов, так как наблюдения не были искажены преступными действиями. Я хочу сказать, что убийство и любое другое преступление – всегда следствие или эффект психопатии у тех индивидуумов, которые ею страдают, поэтому суть психопата заключается не в его преступлении, а в способе интерпретировать реальность и свое место в ней.

Итак, Клекли ясно дал понять, что психопат может быть умным, но это не означало, что он должен принимать самые разумные решения для себя, потому что его основная трагедия заключается в том, что он не может совместить свою крайне хрупкую и ограниченную эмоциональную жизнь, свои чувства, с тем, что ему диктует разум как целесообразное. Таким образом, становится понятным его странное поведение и противоречивые интересам действия во время судебных процессов. Банди, который, казалось, был вполне способен защитить себя, на самом деле демонстрирует ужасный провал в принятии важных решений, потому что неспособен понять глубочайшие человеческие эмоции. В таком случае Банди остается только поддаться своим самым непосредственным эмоциям, которые, как правило – поскольку он полный психопат – основываются на реакции гнева и презрения на унижение и попытки контроля. Позвольте мне объяснить: адвокаты Банди убеждают его с неохотой признать свою вину и тем самым избежать смертной казни. Учитывая имеющиеся доказательства, его историю побегов и участие в десятках других преступлений, ожидающих судебного разбирательства, безусловно, это было наиболее правильным решением. Если он окажется осужденным на пожизненное заключение, другие обвинения потеряют силу, поскольку нельзя привести в исполнение приговор кому-то, кто уже отбывает пожизненное наказание. Но что делает Банди? Столкнувшись с тем фактом, что одно из его самых драгоценных достижений (его образ человека, обладающего ресурсами) собираются разрушить, что ему придется пережить унижение признать перед миром, что он садистский монстр, который бесчеловечно нападал на девушек из общежития, он решает, что не будет этого терпеть. В эти моменты самое рациональное решение не имело для него никакого смысла. Когда Херви Клекли обследовал Банди для обвинения, он подтвердил, что тот был психопатом, но это не определяло его как страшного сплэттера, это всегда было под его контролем, заявил он [106] .

Банди в популярной культуре

Саги о фильмах, в которых в компрометирующих ситуациях гибнут привлекательные молодые женщины («Хэллоуин», «Пятница, 13-е», «Кошмар на улице Вязов»), были сформированы духом Банди и дали ему третью жизнь, хотя скрывали или игнорировали личность убийцы под маской или изуродованным лицом, поскольку суть заключалась в том, что неуправляемая злая сила по неизвестным причинам преследует девушек, ожидающих наслаждения сексом и радостью жизни. Это и олицетворял Банди: злая сила, которая не могла остановиться в своем стремлении убивать молодых и красивых студенток.

Мы уже отметили, что Лектера не могло бы существовать без Банди, но также не смог бы появиться Патрик Бэйтман из «Американского психопата» и множество других умных и на первый взгляд надежных убийц, населивших экраны кино в 80-х и 90-х годах и продолжающих существовать по сей день в сериалах, таких как «Мыслить как преступник» или CSI.

Банди стал серийным убийцей, который поставил расстройство психопатии в центр криминологии. Он сам пытался понять себя через многочисленные интервью, которые давал, и хотя не признавал своего участия в преступлениях (только в конце он частично признался, чтобы выиграть время перед электрическим стулом), тем не менее он способствовал лучшему пониманию ума серийного убийцы-психопата, рассказывая о том, как его преступления возникали из повторяющихся фантазий, в которых секс и жажда тотального обладания требовали убийства.

Его жизнь была материализацией романа Стивенсона «Странный случай доктора Джекила и мистера Хайда». Он признал, что способен ловко скрывать свое истинное «я» – «сущность» – от посторонних глаз и что чувствовал себя уникальным лишь в этой альтернативной версии своего существования, хотя в конце концов эта сущность его поглотила [107] . Тед Банди жил двумя жизнями (Джекил и Хайд) перед тем, как сесть на электрический стул, и третьей, став культурным архетипом серийного убийцы.

Андрей Романович Чикатило родился 16 октября 1936 года в деревне Яблочное, на территории сегодняшней Украины. Это была местность, которая всего за три года до его рождения пережила сильнейший голод [108] , искусственно вызванный режимом для ликвидации населения, считавшегося контрреволюционным. В период с 1932 по 1933 год от голода погибли от 2,6 до 7 миллионов человек, большинство из которых были крестьянами. Родители Чикатило пережили эти события на себе, и ужасы тех лет стали частью его детства. Самым страшным из рассказов [109] , оставившим наибольшее впечатление, был случай похищения его старшего брата, которого соседи похитили для поедания. Страх того, что с ним может случиться нечто подобное, выражался в ночных недержаниях, которые он не смог контролировать до 12 лет.