Чтение онлайн

«Первые Послы были от Волжских или Камских Болгаров. На восточных и южных берегах Каспийского моря уже давно господствовала Вера Магометанская, утвержденная там счастливым оружием Аравитян: Болгары приняли оную и хотели сообщить Владимиру. Описание Магометова рая и цветущих Гурий пленило воображение сластолюбивого Князя; но обрезание казалось ему ненавистным обрядом и запрещение пить вино уставом безрассудным. Вино, сказал он, есть веселие для Русских; не можем быть без него. — Послы Немецких Католиков говорили ему о величии невидимого Вседержателя и ничтожности идолов. Князь ответствовал им: Идите обратно; отцы наши не принимали Веры от Папы. Выслушав Иудеев, он спросил, где их отечество? „В Иерусалиме“, ответствовали проповедники: „Но Бог во гневе Своем расточил нас по землям чуждым“. И вы, наказываемые Богом, дерзаете учить других? сказал Владимир: мы не хотим, подобно вам, лишиться своего отечества. — Наконец безыменный Философ, присланный Греками, опровергнув в немногих словах другие Веры, рассказал Владимиру все содержание Библии, Ветхого и Нового Завета: Историю творения, рая, греха, первых людей, потопа, народа избранного, искупления, Христианства, семи соборов, и в заключение показал ему картину Страшного Суда, с изображением праведных, идущих в рай, и грешных, осужденных на вечную муку. Пораженный сим зрелищем, Владимир вздохнул и сказал: „благо добродетельным и горе злым!“ Крестися, ответствовал Философ, — и будешь в раю с первыми».

Что здесь правда, что вымысел, сказать трудно, но очевидно одно — соседние народы стремились приобщить славян именно к своей религии, и Владимиру выбор представлялся широким, а потому затруднительным.

Н.М. Карамзин далее пишет о совете Владимира со своими боярами, которым он представил на суд сообщения миссионеров различных конфессий. После совета было решено направить посольства в различные страны, чтобы посмотреть на месте — что и как, а затем уже принимать окончательное решение. Даже называется число этих посольств — десять.

У С.М. Соловьева отношение к преданиям о миссионерах и посылке «глядельцев» в иные земли для определения выбора довольно сдержанное. «Владимиру не нужно было посылать бояр изведывать веры разных народов; не один варяг мог удостоверить его о преимуществах веры греческой перед всеми другими. Митрополит Иларион, которого свидетельство, как почти современное, не подлежит никакому сомнению, Иларион ни слова не говорит о посольствах для изведывания вер, но говорит, согласнее с делом, что Владимир постоянно слышал о Греческой земле, сильной верою, о величии тамошнего богослужения; бывальцы в Константинополе и других разноверных странах могли именно говорить то, что, по преданию, у летописца говорят бояре, которых Владимир посылал для изведывания вер: „Мы не можем забыть той красоты, которую видели в Константинополе; всякий человек, как отведает раз сладкого, уже не будет после принимать горького; так и мы здесь в Киеве больше не останемся“. Эти слова находили подтверждение и между городскими старцами, и между теми из бояр Владимира, которые не бывали в Константинополе — у них было свое туземное доказательство в пользу христианства: „Если бы дурен был закон греческий, — говорили они, — то бабка твоя Ольга не приняла бы его; а она была мудрее всех людей“».

Будем считать, что Киевская Русь объективно, в силу целого ряда обстоятельств, должна была принять именно православие. И хотя с выбором религии князь Владимир определился, требовалось соответствующее стечение обстоятельств, чтобы провести его в жизнь. Нужен был последний толчок. То ли это простое совпадение во времени, то ли действительно одно событие оказалось зависимым от другого, но окончательное решение о крещении принималось при осаде войсками Владимира греческой крепости Корсуни (Херсонеса). Осада шла трудно, корсунцы мужественно отбивали все атаки славян. И тогда Владимир дал зарок, своего рода клятву, что если возьмет город, то крестится. Город был взят с помощью одного из горожан, указавшего славянскому князю, где нужно перекрыть источник, питающий осажденных водой. Звали этого горожанина Анастас, который впоследствии станет сподвижником Владимира по распространению христианства.

Карамзин считает, что войну с греками Владимир затеял специально, чтобы предварить столь знаменательное событие, как переход в христианство, неким значительным действом. Чтобы не просто принять новую веру, а как бы завоевать ее.

Взяв Корсунь, Владимир направил послание византийским императорам Василию и Константину с требованием отдать ему в жены их сестру Анну, при этом угрожая в случае отказа пойти на них войной. Императоры соглашались на брак лишь в том случае, если он крестится. На правах недавнего победителя Владимир диктовал свои условия, велел передать через императорских послов: «Скажите царям, что я крещусь; и уже прежде испытал ваш закон, люба мне ваша вера и служенье, о котором мне рассказывали посланные нами мужи». При этом оговаривал, чтобы крестили его те священники, которые приедут с будущей женой Анной.

С приездом Анны в Корсунь состоялось крещение Владимира. Предание рассказывает о событии, предшествовавшем непосредственно обряду крещения. У князя заболели глаза, он перестал видеть. Анна сказала ему, чтобы он скорее крестился и Бог ему поможет. Предание говорит, что действительно, как только это случилось, Владимир исцелился. «Теперь только я узнал истинного бога», — воскликнул он. Вслед за ним крестились многие из его дружинников.

Владимир отдал Корсунь обратно грекам, как выкуп за жену, а в Киев вернулся со священниками, мощами святых Климента и Фива, иконами, священными сосудами. Он сразу же крестил своих сыновей и близких дружинников, и стал ниспровергать и уничтожать символы прежней веры. Причем делалось это самым жестоким образом. Владимир уничтожал в том числе идолов, которых сам же устанавливал при воцарении в Киеве. Очень живо рассказывает об этом летописец: «И когда пришел, повелел опрокинуть идолы — одних изрубить, а других сжечь. Перуна же приказал привязать к хвосту коня и волочить его в горы… и приставил двенадцать мужей колотить его жезлами. Делалось это не потому что дерево что-нибудь чувствует, но для поругания беса, который обманывал людей в этом образе, — чтобы принял он возмездие от людей. Когда влекли Перуна по Ручью к Днепру, оплакивали его неверные, так как не приняли еще они святого крещения. И, притащив, кинули его в Днепр. И приставил Владимир к нему людей, сказав им: „Если пристанет где к берегу, отпихивайте его. А когда пройдет пороги, тогда только оставьте его“. Они же исполнили, что им было приказано».

Похоже, летописец Никон, или тот, у кого он заимствовал описание этого переломного для истории Руси события, был изрядным философом. «Велик ты, господи, и чудны дела твои! Вчера еще был чтим людьми, а сегодня поругаем», — пишет он по поводу свержения Перуна, главного бога язычников.

Увы, вся история России — это ниспровержение одних богов, поклонение другим, а потом отрицание и этих.

Ниспровергнуть языческих идолов в Киеве, обратить в новую веру детей и соратников оказалось делом нетрудным. Сложнее было обратить в христианство основную массу киевлян. Но и здесь, судя по тому, что рассказывает летопись, особых проблем не возникло, хотя некоторые крестились с радостью, другие колебались, третьи не хотели менять богов.

Прежде всего нужно было сделать христианами киевлян. В летописи говорится, чтобы разом крестить все киевское население, Владимир со священниками решили сделать это в Днепре. «Затем послал Владимир по всему городу сказать: „Если не придет кто завтра на реку — будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб, — будет мне врагом“. Услышав это, с радостью пошли люди, ликуя и говоря: „Если бы не было это хорошим, не приняли бы этого князь наш и бояре“. На следующий же день вышел Владимир с попами царицыными и корсунскими на Днепр, и сошлось там людей без числа. Вошли в воду и стояли там одни до шеи, другие по грудь, молодые же у берега по грудь, некоторые держали младенцев, а уже взрослые бродили, попы же совершали молитвы, стоя на месте. И была видна радость на небе и на земле по поводу стольких спасаемых душ; а дьявол говорил, стеная: „Увы мне! Прогоняют меня отсюда! Здесь думал я обрести себе жилище, ибо здесь не слышно было учения апостольского, не знали здесь бога, но радовался я служению тех, кто служил мне“. Люди же, крестившись, разошлись по домам. Владимир же был рад, что познал бога сам и люди его, посмотрел на небо и сказал: „Христос бог, сотворивший небо и землю! Взгляни на новых людей этих и дай им, господи, познать тебя, истинного бога, как познали тебя христианские страны. Утверди в них правильную и неуклонную веру, и мне помоги, господи, против дьявола, да одолею козни его, надеясь на тебя и на твою силу“».

Но это знаменитое крещение на Днепре представляло собой лишь начало большого процесса по обращению в христианство всего населения тогдашней Киевской Руси. Процесс этот растянулся на целые столетия — столь великой она была, столь многие народы ее населяли. Говоря современным языком, скорейшему крещению славян препятствовали причины и организационно-технического, и идеологического характера. Ведь как ни заинтересована была Византия в крещении населения грозного Киевского государства, она не могла обеспечить его достаточным количеством священников-миссионеров, а для подготовки своих требовалось значительное время. Митрополит Киевский Михаил, присланный из Константинополя, вместе с епископами и ближайшим соратником Владимира Добрыней поднимались вверх по Днепру и далее путем из «варяг в греки» дошли до самого Новгорода, крестя подданных киевского князя. Создается впечатление, что чем дальше миссионеры уходили на север, тем труднее было обращать в христианство язычников. Люди меньше были знакомы с византийской культурой и, естественно, с христианством. Новая религия была им чужда, а свои боги дороги. Поэтому применялось и насилие, а в отдельных местах значительное, в полном смысле сопровождавшееся огнем и мечом. Особенно не хотели принимать христианство новгородцы. Господину Великому Новгороду всегда присуще было фрондерство, вначале по отношению к Киеву, а потом, с образованием Великого княжества Московского, и к Москве.

Новгородцы по приговору вече не пускали в город Добрыню со священниками. Была сеча, были пожары, уничтожение ранее построенной в Новгороде церкви Преображения Господня. Но в конце концов сторонники Владимира победили. А потом состоялось массовое крещение новгородцев в Волхове, по примеру киевлян, крещенных в Днепре.

О тех временах осталась поговорка, долгое время жившая в народе, обидная для новгородцев, напоминавшая им об их унижении: «Путята крестил мечом, а Добрыня огнем» (Путята — новгородский тысяцкий, помогавший Добрыне). Однако повторим: в целом на Руси христианство распространялось очень медленно. По мнению историка С.М. Соловьева, «христианство при Владимире, как видно, было распространено преимущественно по узкой полосе, прилегавшей к великому водному пути из Новгорода в Киев; к востоку же от Днепра, по Оке и верхней Волге, даже в самом Ростове, несмотря на то, что проповедь доходила до этих мест, христианство распространялось очень слабо…»

Но все-таки в основе медленного распространения христианства на землях, подконтрольных Киевской Руси, лежат причины не духовного, идеологического или политического характера, а скорее организационного. Уж больно обширна была территория, слабы связи между частями государства, разделенными лесами, реками, болотами, да и просто большими расстояниями. Поэтому скорее следует рассматривать обстоятельства, благодаря которым христианство относительно легко было принято славянами-язычниками.

Одной из таких причин, возможно важнейшей, являлись длительные связи между Киевской Русью и Византией, знание верхушкой русского общества сути христианской веры, ее догматов и обрядов. Тем более что многие знатные киевляне уже были христианами, в том числе княгиня Ольга, бабка Владимира. В отдельных городах, по крайней мере, как мы видели — в Киеве и Новгороде, уже действовали православные церкви.